Уверен, найдутся завистники, которые скажут, что ты плохая мать: с бритым мужиком на байке катаешься, выпиваешь и вообще ребенок живет в постоянной опасности.
— Ты мне угрожаешь?! — пухлые губы сжались в тонкую линию, глаза лихорадочно горят.
— Ни я, — примирительно поднял руки, — просто объясняю, как может случится. Я знаю, что такое СМИ. Они утопят нас обоих: сначала меня, потом тебя.
— Ты мерзавец, Мантуров. Законченный и циничный.
— Да, милая. Но ты ведь любила меня такого мерзавца.
Она хотела ответить, но я приложила палец к сочному рту.
— Геля, подумай об этом. Переспи ночь. Выдвини свои условия. Согласуем через Марата.
— Не надейся, — отрицательно дернула плечом, но уже не так уверенно и категорично.
— Спокойной ночи, жена, — обжег глазами полные яркие губы. Ангелина наградила меня недовольным взглядом и ушла, не оборачиваясь.
Я сел в машину и поехал в номер. Внутри такой нервяк, что впору марафон бежать. Возбуждение по венам разбежалось и фонтаном в мозг било. Это совсем не про секс. Это мандраж предвкушения.
Что выберет Геля? Станет в позу или включит голову? Не хотелось бы делать ей больно и тащить через суд. Я не испытывал удовольствия от морального насилия, тем более над женой, но иногда по-другому никак. Буду стараться решить вопрос полюбовно, но если не выйдет, буду действовать как привык. Я не исчезну из их жизни. Я отец. Я муж. Я мужчина, а Геля — моя женщина. По закону и даже перед богом.
— Муж, — проговорил вслух, поворачивая на парковку. Больше трех лет холостяком был, и снова муж.
Странно, но не было раздражения или грусти от потери статуса и возможностей «с кем хочу, с тем и сплю».
А Ангелина? Необычное чувство — смотреть, как твою жену целует другой. Умом понимал, что время прошло, да и сам не монахом жил эти годы. Но я не отрефлексировал ситуацию, не пережил, просто абстрагировался, в себе запер. У нее был мужчина. Я больше не единственный. Я не душнила и за целками никогда не гонялся, но Геля была чиста и неопытна. Все, что она умела — моя школа. Я раскрыл ее сексуальность.
Ангелина была взращена для моего удовольствия. Со мной был первый оргазм. А как сейчас? Чему научилась эта женщина? Я хотел узнать и одновременно не желал представлять, как она ложилась в постель с другим, целовала чужие губы, стонала от не моих ласк…"
"Это, конечно, не измена, но приятным такое знание не назвать. Неужели ревность? Вероятно, да. О чем это говорило: что чувства живы или банальная собственническая фиговина? Не знаю. Я весь в раздрае.
