Давно не было такого смятения в душе. А я ведь уже было решил, что у меня и вовсе нет этой самой души. Кончилась вместе с моим браком. Но именно рядом с Гелей снова подала признаки жизни.
В номере сорвал одежду и искупался. Усталость навалилась разом. Заснул моментально. Утром после завтрака созвонился с Маратом и объяснил, какие пункты нужно внести в договор. Ангелине нужна будет уверенность в моем слове и подушка безопасности. А мне она, сын и конфиденциальность нашего нового соглашения.
Ближе к одиннадцати часам снова поехал к ней.
Мне нужен ответ. А еще хочу посмотреть на сына. Пока не думал, как объяснить маленькому ребенку, почему меня не было почти три года. А надо ли? Он ведь маленький. Я найду подход, попытаюсь. Вон Славка меня любила. Сын тоже примет. Главное, чтобы его мама не саботировала наше сближение. Геля обижена, и я понимал за что, но наш сын не должен страдать. У меня еще есть возможность завоевать его любовь. Я еще не совсем опоздал.
Машину бросил на обочине, отмахнулся от клубов выхлопа, что подняла приехавшая следом старая лада.
Позвонил в звонок. С родителями жены у нас были хорошие отношения, но, судя по реакции тещи, меня больше в этом доме не жаловали.
— Ну заходи, зятек, — услышал тестя. Что же, Виталий Андреевич был суровым работягой, и нам пора объясниться…
Глава 11
Ангелина
Остаток ночи провела без сна. Мучилась вопросами, на которые невозможно получить ответы. Тимур предлагал жуткую дикость. Я не могу играть в семью! Я не могу вернуться в наш дом! Я просто не хочу этого мужчину в свою жизнь! Я еле собрала себя после развода, вылепила заново, теперь он снова хочет забрать меня и сделать прежней — зависимой от него.
Его амбиции. Его желания. Его комфорт. Раньше была уверена, что Тимур женился на мне по любви. Сейчас не знаю: возможно, я была удобной, красивой женой, а когда попыталась отстоять свое право быть матерью — от меня избавились с легкостью. Как от надоевшей куклы. Любящий мужчина так не поступил бы. Не вычеркнул бы из жизни одной витиеватой подписью.
Через час после расставания не уединился бы с другой женщиной. Вероятно, это любовь, которой не было…
Сейчас, естественно, ничего не осталось: ни у меня, ни у него. Поэтому я верила, что Мантуров выполнит угрозы. Он умел быть жестоким. Он уже был. Даже будучи женатым и игравшим в любовь, смог растоптать меня, что уж говорить, когда чувств нет…
— Мам, а ты чего так рано не спишь? — я сама в шесть утра, измучившись бессоницей, отправилась на кухню.
