— Папя? — настороженно произнес, пробуя неизвестное буквенное сочетание на вкус. — Как у Ксюси? — вспомнил любимую подружку.
— Да, как у нее. У тебя тоже есть папа. Он хочет с тобой познакомиться…
Пока я даже не начинала подготавливать сына к вероятному переезду. Вдруг Мантурову еще какая-нибудь вожжа под хвост попадет? Но вот к знакомству нужно. Будь Егор старше, рассказала бы все как есть, и уж сам решал бы, как общаться с блудным папой. Но он совсем малыш еще: на Тимура мне плевать, но сына травмировать горькой правдой не позволю.
Пока не сможет осознать здраво. В любом случае, у детей очень чутко развито восприятие атмосферы в доме. Они чувствовали любовь: как к ним самим, так и родителей друг к другу.
— Не хосю! Он ме не навится. Дядя — пасивец! Так баба говоит.
— Ну… — мама, конечно, права, — я же с тобой, правильно? Тебе нечего бояться. Ты же заводишь новых друзей на площадке и на пляже знакомишься с детками. А помнишь, как не хотел с Ксюшей первое время играть?
— Угу, — серьезно кивнул.
— Вооот! — улыбнулась и поцеловала смуглую щечку. Загорел! — Попробуй, а потом уже решишь.
— Скаську, — зевнув, попросил Егор. Я начала рассказ, как божья коровка с гусеницей дружили, пока та не исчезла…
На следующий день в обед позвонил Тимур: бумаги готовы. С Димой Небесным я созванивалась: рассказала, к какому консенсусу мы пришли. Он пообещал сам связаться с Загитовым и обсудить юридические тонкости и точности. А также частности и форс-мажор.
— Я обсужу договор со своим адвокатом и позвоню тебе, — бросила равнодушно и отключилась.
Сразу набрала Небесного. — Дима, здравствуй, ну что там с документами?
— В принципе, все неплохо. Есть пара пунктов, которые я бы вынес на обсуждение… Давай встретимся и обсудим.
— Я могу приехать после дневного сна Егора. Удобно будет?
— Конечно."
"С пустыми руками я прийти не могла. Деньги Дима не брал. Значит, не зря взялась за картину. Мне было невероятно тепло и душевно смотреть на красивую пару Небесных: Алена и Дима родили трех прекрасных детей и до сих пор страстно любили друг друга.
По жарким взглядам видно. А что старшая Катя ему не родная — просто нереально предположить даже в качестве бреда. Муж. Отец. Мужчина. Я белой завистью Алене завидовала. У них по-настоящему: и в горе, и в радости…
На вдохновении взялась за картину — семья. Это не портрет, а яркая абстракция счастья, как я чувствовала. Видела этих людей на уровне энергии: яркие любящие искры.
