Не удивлюсь, если решила, будто с Марьяной у нас давний роман. Это абсолютная неправда. Я, может, и мерзавец, но не до такой степени, чтобы приводить в дом к жене любовницу и смотреть, как они мило общаются.
— Это неважно, — сбрасываю звонок, смотрю на Ангелину, ловко наливавшую тесто в блинницу. Она не обращала внимания. Хоть бы уж сковородкой двинула, что ли!
— Тимур, — раздраженно вздохнула, нарушая молчание, — мне глубоко фиолетово, с кем ты общаешься. Продолжай, может, она покормит. Я не нанималась в обслугу.
— Раньше это называлось «жена», — сухо заметил я.
— Я светская жена, — и, скрутив кружевной блинчик, отправила его в рот. Телефон снова ожил. — Твое «неважно» снова звонит, — улыбка такая, что аж яйца в штанах сжались от морозности.
Черт. Игнорировать — подозрительно. Ответить тоже трындец. Я отошел и принял вызов. Марьяна поверхностно в курсе о произошедшей бюрократической ошибке относительно развода. Естественно, она еще в Сочи звонила, но я решил, что поговорю с ней лично. Она вроде адекватная, но с женщинами нужно быть всегда начеку.
— Слушаю?
— Тимур, что происходит? Ты привез Ангелину в Москву?!
Альберт Ромович, очевидно, на хвосте принес. Ожидаемо.
— Я позже перезвоню.
— Тим… — но я уже оборвал звонок. Повернулся к жене: специально не вышел из кухни, чтобы не подумала, будто мне есть что скрывать. Правда, я настолько привык в телефонных разговорах быть нейтральным, что трактовать можно в любую сторону. Только с теми, кому безоговорочно доверял, мог вести открытые разговоры.
— Геля, у нас с Марьяной ничего нет, — почему-то начал оправдываться. А какого хрена вообще?! Я ж не спрашивал, сколько мужчин у нее было после меня! И вообще, кто был тот хрен моржовый на байке?! Может, и ей объяснить мне, м? Я хотел бы знать, но терпел, крепился и молчал.
— С чего ты взял, что мне это интересно? — дернула плечом. — Мантуров, я больше не влюбленная восторженная дурочка, и ты больше не единственный в моей жизни. Мне не сделать больно твоими похождениями.
Потому что мне все равно.
Глаз нервно дернулся. Меня часто преследовал тик, когда ситуация выходила из-под контроля. Полгода мучился после развода с Гелей. Пришлось транквилизаторы пить, когда седативы перестали помогать. Вот и сейчас эта красивая вредная женщина равнодушно заявляет, что спала с другими мужчинами. Я, млять, вообще-то муж! И груши я никогда не любил.
— Поем на работе, — буркнул и пошел в гараж. Накормила меня дорогая жена чужими херами. Стервозина.
