Было тихо и темно, только лестница подсвечивалась. Я поднялся наверх в нашу супружескую спальню.
Ангелина спала. В тусклом свете ночника ее красота казалась сказочной: черные блестящие волосы, алые губы, длинные густые ресницы. Светлая, идеально ровная кожа, практически прозрачная. Захотелось лечь рядом, обнять, вспомнить ее запах, вкус, тело, энергией жизни напитаться, светлой и теплой.
Но вместо этого пошел в душ, быстро искупался и уже шел в гардеробную за трусами, когда заметил, что Ангелина села в постели и смотрит на меня изумленно распахнутыми глазами.
— Что ты здесь делаешь? — спросила чуть хрипло, но глаз не отвела.
— Искупался, спать собираюсь.
— Где? — осторожно уточнила.
— Здесь. Муж и жена спят в одной спальне, — и сбросил полотенце, прикрывавшее пах. Мы же не дети, в самом деле. Не будем подушками кровать делить, чтобы случайно не прикоснуться друг к другу. Я хочу реализовать свое право мужа. Я ж не железный, ей-богу!
Ангелина продолжала смотреть, твердо и равнодушно, а у меня встал.
В махровом халате, заспанная, чуть шальная, теплая. Моя. Столько идей, как возродить наш брак… Ее пухлые губки и доверчивый взгляд — я обожал это сочетание. В паху потянуло. Прибором можно даже гвозди заколачивать. Я хочу жену. Это факт. А она меня?
— Тимур, у нас фиктивный брак, и вот это все, — обвела рукой в воздухе мою фигуру, — меня не интересует. Б/У, — презрительно пожала плечами и сладко потянулась.
— Когда-то ты любила меня такого, Б/У.
Я ведь не был девственником до нашего знакомства.
— Любила, — согласно кивнула. — Больше не люблю. Тим, твоя игра мускулами и стояком мне неинтересна, — произнесла равнодушно. — Я спать хочу. Одна. Надевай портки и на выход.
Я не успел ответить. Кто-то поскребся в дверь, затем тихий скулеж. Шрек пришел.
— Что это… — изумленно прошептала и бросилась открывать. — Шрек! — ошеломленно воскликнула. — Привет, мой малыш, — присела перед ним. — Неужели это ты! — тискала и обнимала. Шрек сначала обнюхивал хозяйку, затем хвостом вилял и облизывал тонкие пальцы.
— Он жил у твоей мамы? — спросила, не глядя на меня.
— Нет. Со мной в лофте.
Ангелина только бровь демонстративно выгнула и…
— Бедный мой мальчик, — погладила по голове собаку. — Тяжело тебе пришлось.
Естественно, бедный мальчик совершенно не я. Ну что же, заслужил. Но за Шреком я добросовестно ухаживал, у меня всегда с собой дежурный пакет для его фекалий.
— Ты очень плохо обо мне думаешь, — констатировал, аж хрен падать начал.
