— А ты куда стартанул, что пса к нам определил?
— К жене ездил, — бросил с ходу и устроился в кресле напротив. Отец замер, не донеся сигару до рта, а Альберт Ромович посмотрел с интересом. Он любил единственную дочь, а она мечтала выйти за меня замуж, да и мой отец не прочь был бы породниться с лучшим другом, но мне очень не хотелось верить в подлог и в преступную халатность конкретно этого врача. Я ж его с пеленок знал...
— В смысле? — нахмурился отец. — К Ангелине?
— Да, — просто ответил и обрезал себе ароматную кубинскую сигару.
Раскуривать начал. Папа молча ждал пояснений. Альберт Ромович тоже. Видимо, Марьяна не разболтала ему о моем статусе. — Вышла ошибка с документами в загсе. Мы с Ангелиной до сих пор женаты.
— И как ты решил эту ошибку? — нетерпеливо поинтересовался отец.
— Мы помирились, — выпустил сизое колечко дыма. — Она вернулась со мной в Москву.
О нашем договоре и его пунктах не должен знать никто. Для всех мы воссоединившаяся семья.
— С сыном, — припечатал взглядом обоих.
— У меня растет замечательный здоровый мальчик, — повернулся к Альберту Ромовичу. — Получается, что вы вынесли приговор моему абсолютно здоровому ребенку. Как так вышло?
— Ангелина родила здорового мальчика? — уточнил и задумался. — Хм… Я был уверен… Поздравляю тебя, — даже руку протянул. Я не пожал. Только смотрел. — Ты в чем-то меня подозреваешь? — спросил с прохладцей.
— Я хочу знать, почему в вашей клинике моей жене поставили ошибочный диагноз. Я потерял три года! Я мог быть с женой и растить сына!
— Ты обвиняешь меня, что бросил беременную жену? — изумленно переспросил Альберт Ромович.
Меня как ведром холодной воды окатило. — Что не интересовался собственным сыном? Я в этом виноват? Клиника виновата? - каждое слово камнем и прямо мне по голове. Прав, во всем прав. Я принимал решение. Я не поддержал. Я бросил.
— Я с себя ответственности не снимаю, — ответил так же без тепла. Хотелось бы, но смысл обманываться. Я подонок, и этого не изменить.
Прошлого. Но у меня еще есть шанс на будущее. — Но вы настаивали на прерывании.
— Я рекомендовал прерывание, — надменно поправил. — И со мной согласилось пять врачей, — Альберт Ромович поднялся. — Если ты сомневаешься в моей компетенции и профессионализме нашей клиники, я передам материалы по твоей жене. Можешь провести ревизию в любом месте. Мне скрывать нечего.
Мои губы скривились в усмешке. Мы ведь все знаем, что биоматериалы давно утилизированы.
