Я обижался, злился даже, а когда деда не стало, грустил по прозвищу.
— Неть! — отрезал сын и принялся ковыряться с какой-то хитрой логической игрушкой. Чего и следовало ожидать, но у меня был план. Точнее, был Шрек. Дети любят животных! Ведь любят?
Я поехал в дом к родителям. Отец не звонил и не спрашивал, какая нелегкая меня понесла в Сочи. Значит, мама смолчала о просьбе приготовить дом к возвращению моей жены с сыном. Я тоже не говорил ему, что до сих пор женат. Заеду, поужинаю, заберу собаку и расскажу, что семья у меня есть, полная и моя.
Моя жена. Мой сын. Других мне не нужно!
Мама возилась в саду, когда припарковался в боксе для гостевых машин. Она улыбнулась и, стянув перчатки, подошла ко мне. Даже подбежала. Шрек за ней.
— Тимур, сынок, — обняла и в глаза заглянула. — Объясни толком, что случилось? Неужели вы с Гелей помирились?! — такая надежда в голосе.
— Ну… — потрепал пса по холке, — помирились — громко сказано, но мы работаем над этим.
— А мальчик? Расскажи про сына…
— Его зовут Егор.
Такой крепкий пацан, — не сдержал гордости. — Мам, он на меня похож. Вылитый я.
— Тимур… — мама погладила меня по щеке. Да, я рад и горд, но столько времени потерял, столько пропустил, не увидел и не прочувствовал. Я виноват перед сыном. Виноват перед женой. И я пока не нашел слов, чтобы извиниться как следует. Чтобы поверила. Чтобы простила. Я не хотел, чтобы Ангелина ненавидела меня.
— Я отцу не говорила, — мама стыдливо отвела глаза. Боялась. Его реакции. И моей тоже.
Красивая женщина, которую любил, но тиранил собственный муж. Но я ведь нет? Почему страшится, что я буду высказывать недовольство ее нерешительностью?!
— Я сам скажу, — сжал хрупкие плечи. — Спасибо, что дом привела в божеский вид. За детскую. Ну и за ушастого, — схватил дружбана своего. — Мам, а есть, что перекусить? — жалобно посмотрел. Мать же, сжалится. Это не вредная красивая жена.
— Конечно, есть. Папа сейчас в кабинете с Альбертом. Они тестируют какие-то новые сигары."
"Отлично, Месхи тоже здесь.
Неплохо было бы спросить у него, как так вышло, что экспертно заявлял о генетических отклонениях у здорового ребенка.
Я вошел в дом и сразу направился на второй этаж. Там терраса с видом на реку. Не сомневаюсь, что они там. Лестница натерта до блеска, перила из красного дерева, на стенах портреты в золоченных рамах. Отец считал себя родовитым москвичом в пятом поколении, а мещанские привычки победить не мог.
— О, Тимур! — отец улыбался.
