Онлайн-библиотека книг
Ничего… Ты моя просто. А за свое я кого хочешь… вот этими руками! Поняла?
— Поняла…
— Вот и отлично, Машенька. Вот и отлично!
В тот вечер он не сделал ей предложение только по одной простой причине — не хотел, чтобы его хоть что-то омрачило.
— Тогда пойдем, все же поедим…
После ужина стало клонить в сон. Наблюдая, как Маша клюет носом, Самохин отправил девушку спать, а сам засел за работу. Не заметил, как прошло три часа, так что в кровать вернулся под утро. А там она… Такая теплая и сонная. Слишком большое искушение! Он не смог себе отказать… Осторожно обнял девушку со спины, чтобы ее хрупкое тело идеально совпало с его, и скользнул руками по бедрам.
— Дим… — Маша попыталась развернуться, но он ей не дал.
— Шшш… Я все сделаю сам.
Пальцами одной руки — погладить бугорок клитора, другой — приласкать соски. Поцеловать тонкую спинку, наблюдая в полумраке, как она постепенно покрывается мурашками, и сорвать с ее губ первый протяжный стон, чтобы только потом войти сзади. Идеально плотно, максимально глубоко, так, как только с ней бывает.
— Покричишь для меня? — прошептал, начиная медленные, размеренные толчки.
— Да…
— Громко покричишь?
— Да!
Он самый счастливый человек на планете!
Утром Самохина разбудили теплые солнечные лучи. Они проникали в окно и солнечными зайчиками скользили по их развороченной постели, поджигая языки пламени в Машиных спутанных волосах, дрожа у неё на ресницах. Дима многое бы отдал, чтобы так было всегда. Утро, и она… обнаженная, в его постели.
"Улыбаясь, мужчина покинул спальню, сварил кофе, налил в две маленькие чашки и двинулся обратно, но на полпути был вынужден отставить посуду — в дверь позвонили. Чертыхаясь, Дима пошел к домофону:
— Да!
— Привет, это я… Откроешь?
Недоуменно пожав плечами, Самохин открыл дверь и застыл посреди коридора. Сын был у него не частым гостем.
— Привет! — возникнув на пороге, Всеволод первым делом протянул отцу татуированную руку и похлопал того по спине.
— Привет. Что-то случилось?
— Да так. Надо поговорить…
Это было ужасно не вовремя, но Дима не мог выставить собственного сына за порог. По все той же причине — тот очень редко к нему обращался, и если эта необходимость назрела, значит… это действительно важно.
