Ахметовы - какие-то не сильно близкие родственники Бессариона Давидовича по отцу. Но приняли нас как родных. И отнеслись к нему с большим уважением. Разговор происходил без моего участия.
Бессо уехал. Я осталась…
Отсюда я выезжала только два раза с “отцом” - первый на пластику во Владикавказ. Второй - менять паспорт под предлогом травмы лица. На паспорте я - Гуинплен! Ещё и месяца не прошло тогда после пластики. Теперь, конечно, все гораздо терпимее.
В общем…
И - да, здесь нет ничего, к чему я привыкла в своем мире! И тьма всего, о чем я могла только догадываться.
Я полный ламер в этой гаме.
Например, необходимость ежедневно печь хлеб или какие-то плюшки! И моё многострадальное тесто опять сбежало.
Марьям ежедневно учит меня готовить, и каждый раз приходит в ужас от моей криворукости.
Бормоча ругательства, мну тесто, засовывая обратно в таз. За спиной драка мелких.
Тимур постоянно задирает маленького Давида. И, сцепившись, они отчаянно лупят друг друга. Переворачивают сушилку с овощами, курага летит на них сверху и на пол.
- А ну-ка! - метлой успеваю зарядить по их спинам, пока они убегают.
- Мама! Рокс дерётся!
- Мало вам! Жалуются ещё…
- Где мой самый любимый кабанчик? - вытерев руки, поднимаю трехлетнего Муратика, жующего поднятую с пола курагу.
Он такой неженка…
- Выплюнь, давай, я тебе помою?
Чем ещё тут заниматься? Только детьми и кухней. Без этих кабанчиков я бы чокнулась от скуки.
Здесь нет даже телека. Вернее он есть, но его смотрит только “отец”. В основном новостные передачи.
Пара каналов…
Держа Мурата на одной руке, второй заливаю горсть кураги кипятком.
Обняв меня за шею одной рукой, он водит пальцем по шраму. И играет с серьгой. Серьги у меня теперь увесистые. Марьям следит за тем, чтобы я выглядела прилично.
- Бессо не звонил? - я спрашиваю у Марьям каждый день…
- Нет, дочка. Но отец сказал, что сегодня гости будут. Будем осетра готовить.
Вспоминаю, как сказала Артёму, что не готовлю. Дура была, потому что! Надо было готовить…
Если мы когда-нибудь встретимся…
Да и плевать, если больше не мой! - стекленеет все внутри и лопается на осколки.
Я его уведу у любой! И придушу, нахрен.
Марьям забирает у меня из рук Муратика.
Отправляет его в большую гостиную.
- Дочка… - зовёт отец.
Ильяс очень пожилой и старше жены лет на двадцать. Очень консервативный мусульманин, но добрый человек. Его я тоже стараюсь не расстраивать.
Присаживаюсь рядом с ним.
- В школе дали тебе аттестат, - отдает в руки.
- Я ж там не была ни разу.
