И Элен почему-то сразу поверила: с Льюисом что-то случилось. Что-то нехорошее, страшное.
Когда, наконец, раздался резкий, как взрыв, телефонный звонок, девушка вздрогнула от неожиданности. Элен даже не нашла в себе сил сразу снять трубку, хотя и ждала этого звонка. Чувство тревоги в ее груди выросло до гигантских размеров, затмив собой все. Дрожащей рукой она подняла с рычага трубку и, задыхаясь от волнения, спросила:
— Алло?
— Сеньора Хартгейм?
Звонили из больницы святого Антония. Элен почувствовала, как мерзкий, словно болотная жижа, страх заполняет все ее существо.
— Да, я слушаю.
— Вы не могли бы приехать? — произнес мелодичный женский голос на другом конце провода. — Мистер Льюис Брэндон сказал, что хочет видеть именно вас. Он все еще в сознании, хотя и в очень тяжелом состоянии.
— Льюис?!! О, Боже! Скажите же, наконец, что случилось?! — в панике воскликнула Элен.
— Он просил пока ничего не говорить вам...
— О Господи, что с ним? Скажите же, умоляю вас! — взмолилась Элен.
— На него напали на улице.
Какой-то прохожий вызвал карабинеров и «скорую помощь». К нам он попал с четырьмя ножевыми ранениями. Вот, пожалуй, и все, что я знаю точно. Ваш... жених? Он потерял много крови. Честно говоря, будь на его месте другой человек, двух таких ран вполне хватило бы, чтобы он отправился на тот свет. У сеньора Брэндона очень сильный организм. Но несмотря на этот, несомненно, обнадеживающий фактор, я посоветовала бы вам приехать как можно быстрее.
— Боже мой! Конечно, я приеду. Передайте ему, что уже выезжаю.
— Хорошо, ему передадут, — голос сестры снова стал официально-сдержанным. — Всего доброго.
— Всего... Ох, подождите, сеньора! Как отыскать вашу больницу? Как вас найти?
Получив подробные разъяснения, она бросила трубку, начала метаться по комнате, не в состоянии сообразить, за что хвататься, что предпринять в первую очередь.
Жак встревоженным взглядом смотрел на нее."
"— Что случилось, мадемуазель? Что-то с Льюисом?
— Да, дорогой. Он в больнице, и я должна сейчас к нему поехать.
— А можно я поеду с вами?
— Нет, Жак, сейчас я должна поехать одна. А ты, может быть, навестишь его потом, когда ему станет полегче. Я надеюсь, ты сможешь побыть один?
— Да, конечно. Я же не маленький, — обидевшись, заметил он.
— Только, пожалуйста, будь осторожен. И очень тебя прошу никому не открывать двери. Хорошо? А я, как только освобожусь, позвоню и узнаю, как у тебя дела. Договорились?
— Договорились. Только возвращайтесь поскорее.
