И сразу прищурилась от слепящего света фар и ярких бликов маячков, установленных на крышах появившихся патрульных машин.
Полицейский инспектор, с трудом пробравшись сквозь плотную толпу сгрудившихся зевак, рявкая: «Расходитесь! Р-расходитесь! Дорогу!!!», подошел к ней и, взглянув на потерпевшего, спросил:
— Как вас зовут, сеньора, и как получилось, что вы сбили этого человека?
— Господин инспектор, я сама не знаю. Я очень торопилась, а здесь, в переулке, темно и... и я не заметила, как этот человек выскочил на дорогу.
Я поняла, что произошло, только тогда, когда было уже поздно. Но, понимаете... Мне срочно нужно в больницу. Там сейчас в тяжелейшем состоянии находится человек, которого я очень люблю. Из-за этого-то, собственно, я так и мчалась.
Инспектор оказался сорока с небольшим лет приятным на вид мужчиной, одетым в гражданский костюм. Он сочувственно смотрел на Элен, но преступление, которое она совершила, было более чем серьезным. И разумеется, ей придется предстать перед судом либо по обвинению в непредумышленном наезде и езде с недопустимой в городе скоростью, либо, — если случится самое худшее, и несчастный скончается, — по обвинению в убийстве по неосторожности.
А она просила отпустить ее, совала ему в руки документы, называла адрес, говорила, что сразу же после того, как съездит в больницу, сама явится в полицейский участок.
— Вы только скажите, куда мне приехать. Сейчас мне необходимо быть в клинике. Вы не можете не понять меня! Ведь вы же нормальный человек.
Он понимал ее, но сочувствие боролось в нем со служебным долгом.
Наконец, под изумленными взглядами собравшихся, он сказал:
— Хорошо, оставьте мне какие-нибудь документы, и через два часа я жду вас в тринадцатом полицейском участке. Знаете, где это? Надеюсь, вы не подведете меня. Вы же понимаете, что наезд на человека — дело очень серьезное. На всякий случай, сеньора, я отправлю с вами сопровождающего из числа наших сотрудников.
— Да, конечно. Спасибо вам, — горячо поблагодарила Элен."
"В это время подъехала «скорая», и девушка, посмотрев, как врачи погрузили на каталку тело пострадавшего, и, успев краем глаза заметить, что полицейские уже суетятся на месте происшествия, села в машину и поехала к Льюису.
Правда, теперь за рулем ее «хонды» сидел молчаливый карабинер, угрюмый, мрачноватый парень, глядящий только перед собой и жующий «чуин-гам». Глаза он старательно прятал под зеркальными очками «полароид», из-за которых его лицо выглядело стерильно бесстрастным.
