Когда машина отъехала пару кварталов от злополучного места, Элен, уронив голову на руки, в отчаянии разрыдалась. Господи, за что на нее так много свалилось за такое короткое время? «Ну ведь предупреждал же меня Льюис, что когда-нибудь доезжусь! Ведь предупреждал. А вдруг этот человек действительно умрет? — пронзила ее страшная мысль. — Мне дадут пожизненное заключение...»
Посидев еще немного и подумав о том, как же жаль, что с Льюисом произошло несчастье и некому теперь будет поддержать ее, помочь советом, напротив, ей самой придется помогать ему, девушка вытерла глаза и постаралась успокоиться, чтобы Льюис не заметил ее слез и не волновался.
В его положении не хватало еще переживать за Элен.
Взяв себя в руки, девушка вошла в приемный покой, и дежурная медсестра тут же проводила ее в палату.
Элен пыталась держаться спокойно и ровно, чтобы Льюис ни о чем не догадался. Ведь ему и самому сейчас было несладко. Она даже сумела выдавить из себя улыбку. Впрочем, больше напоминающую гримасу боли.
Когда девушка увидела его, бледного, без кровинки в лице, с мешками под глазами и с перебинтованной грудью, вытянувшегося на больничной постели, сердце ее защемило. Ей было больно сейчас, наверное, почти так же, как и ее любимому человеку.
Медсестра вышла и прикрыла за собой дверь.
Элен подошла к постели и села на стул, стоявший рядом.
— Привет, — сказал Льюис, но голос его, неестественно ровный, звучал чуть громче, чем нужно.
Так обычно говорят умирающие, пытаясь создать у окружающих впечатление, что с ними все хорошо. По едва заметной дрожи Элен поняла, что ему больно говорить.
— Боже мой, Льюис! Что с тобой случилось? Как это произошло?
— Если бы я сам знал. Шел по улице, как раз к вам с Жаком направлялся. Народу вокруг было много, светло еще, и вдруг налетел какой- то малолетний псих, ткнул несколько раз ножом и исчез, как сквозь землю провалился. Я даже разглядеть его не успел, — он тихо застонал, но сразу же продолжил.
— Тут же полиция приехала, народ набежал, врачей вызвали.
— Боже мой, что же, теперь и по улицам ходить нельзя?! — воскликнула Элен. — Среди бела дня, в людном месте. А ты не знаешь, кто бы это мог быть?
— Понятия не имею. Таких врагов, которые хотели бы от меня избавиться, у меня нет.
Он сморщился от нового приступа боли, с трудом переводя дыхание.
— Очень плохо, дорогой?
— Ничего, думаю, выживу.
