Вообще ты — классная куколка. Я мог бы сделать на такой, как ты, целое состояние. Тебе, часом, не нужны деньги? Да что спрашивать. Это ведь ты собираешься платить мне! Давай. Говори. Послушаю.
Сутенер опять окинул девушку жадным взглядом.
Элен ощущала себя ужасно неловко. Ей казалось, будто она стоит перед этим человеком совершенно обнаженная. Девушка покраснела, замялась, не зная, с чего начать разговор.
— Ну, так сколько же ты хотела мне предложить? — язвительным тоном спросил ее парень.
— Или ты пришла только похвастаться своей фигуркой, в надежде, что я пожалею тебя и прощу все за так? He-а.
Ошиблась. Я, знаешь ли, таких куколок видел, о-го-го! Турецкий паша со своим дерьмовым гаремом позеленел бы от зависти. Ну так что? Постой-ка, а может быть, ты пришла просто поглядеть на меня?
— Нет... Я... — с трудом подбирая слова, начала она. — Я пришла поговорить с вами. Хочу принести вам свои глубочайшие извинения по поводу случившегося, хотя понимаю, что от этого вам легче не станет. Но я очень сожалею, что так произошло.
— Ну, предположим, что так и быть, я приму твои извинения. Что дальше? — каким-то даже веселым тоном спросил он.
— Да, — она взяла себя в руки и решила идти напролом, будь что будет. — Я хотела просить вас не возбуждать против меня уголовного дела. У меня на руках ребенок, мой жених сейчас находится в тяжелом состоянии в больнице...
— А с какой стати, собственно, я должен думать об этом? Жених? Ребенок? Так это, куколка, твои проблемы — перебил он ее. — Что-нибудь еще хочешь сказать? Давай быстрее, а то скоро придет еще одна куколка.
Только она мне укольчики делает. Знаешь, твоими усилиями через месячишко у меня задница будет, как грецкий орех. Да, прости, что перебил.
— Я могу заплатить.
— Ага, наконец-то мы добрались до сути дела. Чудесно. Ну, а если я скажу, что меня не интересуют деньги? Что у меня их и так навалом. Ты ведь, наверное, в курсе, кем я «работаю»? Хочешь, могу занять тебе миллиончик- другой лир. Или ты больше любишь «баками»?
— Тогда я даже не знаю, как мне быть — Элен растерянно развела руками.
— Я, действительно, ничего не могу вам предложить, кроме денег.
— Если ты знаешь, чем я занимаюсь, радость моя, то должна понимать также и то, что женщины для меня — товар. Я не люблю их и никогда не жалею. И никак не возьму в толк, почему для тебя я должен делать какие-то исключения? — он говорил с ней таким тоном и ощупывал таким мерзким взглядом, что Элен уже начинала ненавидеть его.
