Ну что, расскажите мне? Почему вы не позвонили? Вы же обещали. Я ждал-ждал, ждал-ждал — и уснул.
— Могу тебя утешить. Льюис, конечно, сейчас не в самом лучшем состоянии, но врачи говорят, что он быстро поправится.
— А можно мне будет навестить его?
— Да, мы съездим с тобой к нему через пару дней. А пока его лучше не беспокоить. Пусть отдыхает и набирается сил, — она погладила мальчугана по черным курчавым волосам и добавила: — Завтра тебе придется снова провести почти весь день в одиночестве.
Сумеешь себя занять чем-нибудь? У меня возникли неотложные дела.
— Ну, ладно. Я ведь понимаю.
Элен невесело засмеялась:
— Ну, хорошо, понятливый ты мой. Теперь давай спать. Может быть, пойдешь в свою кровать?
— Да нет, я уже пригрелся, вставать не хочется.
— Ну ладно, тогда спокойной ночи.
Девушка вышла из комнаты и погасила свет.
* * *
Ночь Элен провела очень беспокойно. Ее донимали кошмары, в которых сбитый ею, окровавленный громила с раздробленным черепом и вываливающимися из глазниц глазными яблоками, болтающимися у рта на серых нитях нервов, жутко и мертво ухмыляясь, выбирался из- под машины, шепча едва слышно: «Рок-н-ролл, красотка.
Рок-н-ролл». Элен слышала, как свистит воздух, выходящий через сломанную гортань. Из-под пиджака, скрывающего раздавленную грудную клетку, торчали неровные, отчего- то коричневые, обломки ребер. Левая рука у сутенера была оторвана выше локтя вместе с рукавом и из страшной раны виднелись светло- розовые клочья мышц и пустые трубки вен.
Правой же рукой громила опирался на забрызганный кровью и грязью капот «хонды». Синюшные ногти сдирали с металла краску, словно это были бритвы.
Здоровяк ухмылялся осколками когда-то белых и ровных зубов.
— Посмотри-ка на меня, красотка. Это ты сделала со мной, — сипел он, но губы его оставались совершенно неподвижными. — Ну да ничего, ничего! Скоро мы увидимся на небесах, и тогда уж я посчитаюсь с тобой. Хо-о-о...
Неожиданно его умершее, невообразимо огромное тело рванулось вперед и, разбив ветровое стекло, он вваливается в салон и.
..
... Элен с криком просыпается, чтобы через минуту, задремав, снова увидеть вырастающую перед покатым капотом «хонды» залитую кровью фигуру погибшего сутенера и, закричав от невообразимого ужаса, проснуться вновь.
Девушка так по-настоящему и не отдохнула. Она то и дело просыпалась в холодном поту, с бешено колотящимся у горла сердцем.
