Но вот оба они на постели, и он чувствует под ладонями ее тело, ощущает ее руки на своей горящей коже.
— О, господи, Джастина моя, Джастина!
Время уже не отсчитывало секунды. Оно хлынуло потоком и захлестнуло их, и потеряло смысл. Осталась лишь глубина неведомого доныне измерения, более подлинного, чем подлинное время.
Лион еще ощущал Джастину, но не как нечто отдельное. Он хотел, чтобы окончательно и навсегда она стала неотделимой частью его существа, единой тканью, в которой есть он сам, а не чем-то, что с ним спаяно, но все же иным, особым.
Никогда ему уже не забыть встречного порыва этой груди, живота, бедер, всех сокровенных линий и складок этого тела. Поистине она была создана для него.
Лион вспомнил те долгие годы, когда он так терпеливо дожидался ее благосклонности и любви. Он крепче обнял ее, всмотрелся при слабом свете сумерек в тихое лицо, нежные губы приоткрыты, вздыхают изумленно и счастливо.
Она обхватила его руками и ногами, живыми, гибкими, шелковистыми узами, мучительно, нерасторжимо.
Он зарылся лицом в ее волосах, прильнул щекой к ее нежной щеке и отдался сводящему с ума отчаянному порыву.
Мысли кружились, мешались, сознание померкло.
И вновь ослепительная вспышка. На миг он очутился внутри солнца. Потом блеск потускнел, сознание заволокли серые сумерки, тьма.
Спать Джастина не хотела. Она с любовью и нежностью смотрела на спящего рядом с ней, прислонившегося головой к ее плечу и обхватившего ее одной рукой Лиона. Он словно даже во сне утверждал, что она принадлежит ему.
Она тоже устала, но поспать сможет и потом, ведь впереди столько счастливого времени, когда не нужно будет заниматься работой, хозяйством, а только предаваться любви, отдыху, удовольствиям.
Джастина была несказанно счастлива. За всю жизнь ей не припомнить такого полного счастья. С той минуты, как они вошли в комнату, все стало поэмой плоти. Объятия, руки, тела. Невыразимое наслаждение.
«Я создана для него одного», — думала Джастина и с горечью вспоминала, сколько лет было потеряно по прихоти изворотливой судьбы.
Пыталась представить, как страдал он, как ему было больно из-за ее нелепого сумасбродства. Ведь столько счастливых мгновений они упустили за эти потерянные годы. Мысль о них, растраченных так глупо, наполняла душу Джастины отчаянием, которое, однако, сменялось новой, еще более глубокой волной счастья от осознания того факта, что все уже позади. Они наконец-то вместе. Вместе навсегда.
Под ее взглядом Лион проснулся.
