Меня всю трясло. Мне было страшно от того количества, что он покупал, вообще от его познаний в детской одежде, в том, с какой легкостью он полностью приодел Антона и… больше всего умиляло, как он называл его Сергеичем. Как будто подчеркивал, что он принадлежит ему. Что он — ЕГО сын. Как и меня всегда называл Огневой. Это как клеймо — МОЯ ЖЕНЩИНА!
Антон на игрушки внимание обратил, точнее, он выбрал ярко-красный мяч и вцепился в него мертвой хваткой.
— Ты иди с ним вон туда!
Показал на магазин с меховыми изделиями.
— А я все это в машину отнесу.
— Сереж… а… а откуда деньги такие? Это же дорого, это же… черт, это целое состояние.
— Катенок, есть вещи, в которые женщинам совать свой очаровательный носик не нужно. Есть деньги, и отлично. Я, знаешь ли, семь лет просидел в яме и заслужил.
— Это премия от государства?
Усмехнулся.
— Скажем так. Да, это такая премия мне за выстраданные годы плена.
В меховой я не пошла. Мы с Тошкой ходили возле детских аттракционов с самолетиками, машинками и каруселями.
Нет, он не желал кататься, но он очень любил смотреть, как катаются другие. Его завораживало, когда что-то качалось и кружилось.
— Куда! Я сейчас охрану позову! Вы сдурели!
Бешено звенит датчик, через который выскочил мой муж вместе с шубой.
— У вас мой бумажник! Там сумма, что весь ваш магаз купить можно!
Обернулась, а точнее, не успела обернуться, как мне на плечи лег мягкий мех и защекотал щеку.
— Пошли в зеркало смотреться, Снегурочка. Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе.
Тошку по-хозяйски за руку и в магазин. Продавщица ругается, что-то бубнит, но уже не по-злому, уже на нас посматривает и довольно подсчитывает свои проценты. Когда-то и я так работала на проценты, и каждый клиент был моим потенциальным заработком. Как только она реально не вызвала охрану, и Сережку не утащили менты.
— Охренеть… как же ты шикарно смотришься в белом. Королева!
У меня никогда в жизни не было белой шубы. Вообще не было шубы.
— Красиво, но… я не ношу натуральный мех, ты же знаешь, ту кроличью шубу я не захотела тогда, еще и… и…
— Это не натуральный, девушка, это шикарная новая модель из Парижа.
От Сортье! Единственный экземпляр!
Потом наклонился к моему уху.
— Мы приедем домой, ты наденешь эту шубу на голое тело, и я зверски тебя в ней оттрахаю.
Вся краска прилила к лицу.
— А потом ты станешь на колени и будешь жадно сосать мой член… вот в этой самой шубе и… знаешь, и в белой шапке. Вон в той, со стразами сбоку.
