— Еще чего.
— Ну вот… А вообще, я тоже неправа была. Потом думала об этом, взвешивала, с Филей говорила. Человек только из плена приехал, черт знает сколько лет жил в ужасе, в боли, в пытках, и тут я со своими дурацкими вопросами, допросами, наездами. Психанул. Кто угодно психанул бы. В общем, я тут собираюсь на трубку мира напроситься… На Рождество приду, виски его любимый притащу, и мириться будем.
— Ларкаааааааа, — я тихо запищала и сдавила обе ее руки, — я люблю тебя! Ты самая… ты невероятная!
— Я тоже тебя люблю.
Ближе и нет никого. Вы мне с Тошкой, как семья родная. Набери Легкоступову, переспроси про размер. У меня ее сотовый есть. Щас дам. Я в прошлом году у нее джинсы Филиппу брала.
Лариска начала ковыряться в сотовом. Потом радостно взвизгнула.
— Ооо. Вот. Давай, набирай ее.
Продиктовала номер, а я набрала.
— Приветик.
— Привет… Ничоси, сколько лет, сколько зим. Я тебя по голосу узнала. Снеговаааа.
— Ага, она самая. А ты уже вернулась? А то я звонила тебе домой…
— Оставь, бабушка не в своем уме, я для нее каждый раз уехала, когда из дома вышла.
Здесь я. Что? Надо прикупить чего-то? Мужика себе нового нашла?
— Нет… Сергей вернулся.
— Что? Та ладно!
— Вернулся, да. Он в плену много лет был, и вот так получилось.
— Охренеть… вот это реально охренеть. Ну я тебя поздравляю. Надо же, чудо какое. Офигеть просто.
— Слушай… тут такое дело. Ты, может, помнишь… ты говорила, память у тебя хорошая на клиентов и размеры. Мне кажется, ты когда-то Сережке моему сорок восьмой брала.
— Та нет. Я тогда ошиблась. Пятидесятый или пятьдесят второй. В сорок восьмом плечи были бы узкие.
Я посмотрела на Ларку, и та мне подмигнула.
— Хм… а я все время думала, что у него сорок восьмой.
— То ж я тебе сказала, ты так и думала. Неее, больше у него. Как сейчас помню, плечи о, какие, а бедра узкие. Так что, брать что-то будешь возвращенцу своему? Подарочек али как?
— Да, буду. Отложи для него спортивный костюм и свитера какие-нибудь симпатичные с жаккардом, зимние.
— Будет сделано.
Как получу товар, наберу тебя. И встретимся, покалякаем, чаю попьем или кофе, а может, и чего покрепче… Это ж надо, вернулся. Охренеть не встать.
Я сотовый отключила и на Ларку посмотрела.
— Ну вот видишь!
— Странно… а мне кажется, на вещах был сорок восьмой. Вот прям перед глазами стоит.
— Ой, Кать. Мне вон казалось, я ножницы в тумбочку положила. Я прям видела, как они там с метровой лентой лежат и с булавками, и руку свою, опускающуюся в ящик, тоже видела.
