"
"Сколько раз потом я хотела забыть эти слова. Стереть из памяти. Чтобы их не стало. Хотела помнить только, как мы любили друг друга.
— Сергей!
— Хватит! Мне пора!
— Сергей!
Я побежала за ним, чтобы поймать у двери, чтобы схватить, обнять, чтобы сгладить вот эти ужасные последние слова, но он отстранился. Словно я была ему неприятна, словно мы теперь совершенно чужие.
— Прости… я все не то говорю, я просто боюсь, каждый раз ужасно боюсь, и я хотела сказать, что я…
— Мне пора! Понимаешь? Все! Прощай!
Отодвинул меня в сторону и быстро пошел вниз по ступенькам.
И я даже не успела ему сказать, что беременна, что у нас будет ребенок. Я рыдала за приоткрытой дверью, стоя на коленях и прислушиваясь к его удаляющимся шагам. А через месяц… через месяц ко мне пришел груз двести. И этот ужасный разговор оказался нашим последним.
Объявили мою остановку, я спрыгнула с подножки вниз и быстрым шагом пошла в сторону садика.
Глава 2
Мимо меня пробегали ребятишки, радующиеся первому снегу, кто-то шел за руку с родителями и рассказывал новогодние стишки, громко смеялся, кто-то с криком встречал маму на пороге.
Я сняла пальто, повесила на вешалку и, надев бахилы, зашла в группу.
— Добрый вечер, Алиса Дмитриевна, а где Антон?
— Добрый вечер, Екатерина Олеговна. Он на своем любимом месте. Где ж ему еще быть?
Прозвучало с нескрываемым раздражением. У нас с педагогом была «легкая» неприязнь, и мы практически не общались.
Воспитательница поправила рыжую прядь волос за ухо и показала рукой в сторону.
В игровом уголке я увидела своего сына, склонившегося над аккуратно выстроенными в один ряд маленькими машинками. Он как раз закончил строительство и теперь пристально рассматривал свои ручки. Подносил их к лицу и двигал пальчиками у самых глаз, как будто нашел в них что-то очень интересное. Какой же он красивый малыш, кукольный, со светлыми волосиками, огромными, как озера, глазищами, с ресничками, как у девочки, и пухлым ртом. Мой маленький принц. Я бы жизнь отдала, чтобы у тебя было будущее, как у всех.
Но этого не случится. Твое будущее будет особенным… если только не случится чуда.
— Тошкааа! — окликнула я сына с привычной надеждой в душе, что он вот сейчас отреагирует и обернется, обнимет меня, закричит радостно «мама». Но этого не произошло. Как и всегда. Тошка продолжил рассматривать свои руки. Когда я обнимала его и целовала, он делал то же самое и лишь возмущенно замычал, когда я прервала его занятие и увела в раздевалку.
