Не вычеркивай меня из списка…

Она обрела своё надёжное место в той зыбкой вселенной, где её мотало, как отвязавшийся ялик, по таким бурным волнам, что небо сливалось с морем, где ей, заслуженному учителю Узбекской ССР, любой пацан-разносчик в соседней лавке мог крикнуть: «Эй, Рыта! Забыла помидоры на кассе!»

Она схватилась за брошенное ей отчество, как утопающий – за спасательный круг, и очнулась преподавателем истории в школе рабочей молодёжи при Ташкентской Октябрьской железной дороге. Вековая слава Транссибирской магистрали взошла над её крашеной беспамятной головой.

Через полчаса она подозвала Ури и тоном, не терпящим препирательств, велела:

– Молодой человек, возьмите листок, ручку и напишите все ваши данные.

– Зачем вам это, Рита Александровна?

– Иначе я не смогу давать вам поручения, – отозвалась она. – А я жду от вас серьёзной помощи. Нужно составить списки голосующих, вы же знаете, я пропагандист на выборах.

«Возможно, я ошибаюсь, – говорит Ури, – всё решат специалисты, но мне кажется, это один из видов деменции.

Есть диагноз такой: «Pleasantly dimented», когда заболевший человек как бы принимает новые для его сознания обстоятельства, в остальном оставаясь привычной для близких людей личностью.

Тебе не кажется, что это название отлично вписывается в мамин образ: «Друзья! Уж если суждена нам деменция, пусть она будет прекрасной! Так давайте же насладимся ею в полной мере!»

«…Хочу описать тебе обитателей нашего Дома.

Все они существуют на разных стадиях своих болезней, каждый имеет свой диагноз, и, попав сюда впервые, посторонний здоровый человек может принять всю эту странную компанию просто за сборище психов, свихнувшихся стариков. И будет до известной степени прав… Но, во-первых, отнюдь не все они старики, во-вторых, все – весьма примечательные личности, со своими фобиями, привязанностями и повадками. Каждый жаждет внимания и чуть ли не ежеминутно предъявляет свои нужды и требования окружающим.

Вот Элла, шизофреничка. Не знаю, как точно называется её диагноз, но страдает она с молодости, а сейчас болезнь приобрела уже необратимое течение. Каждый день её преданная дочь приносит домашнюю свежайшую пищу, приготовленную самолично в пять утра. Элла отвергает все эти яства и во время завтрака-обеда-ужина горько оплакивает свою долю.