Не вычеркивай меня из списка…

Во-первых, мне никогда не удавалось устоять против бурь, устраиваемых сестрой (в детстве, на Иссык-Куле, подобравшись ко мне сзади, с диким воплем «делать бурю!!» она принималась колотить кулаками по воде, оглушая и ослепляя тайфуном брызг всех, кто находился поблизости в радиусе полукилометра). Во-вторых, то была воля небес, а я такие вещи чувствую и покоряюсь.

– Альт – потому что более редкий инструмент, чем скрипка. Не задавай идиотских вопросов, как будто ты никогда не имела никакого отношения к музыке.

ТАМ мы его продадим за бешеную сумму. Вспомнишь обо мне, когда впервые затопишь мраморный камин ТАМ, в своём новом доме, купленном на альтовые деньги!

Словом, гонец – с некоторым трудом – был найден. Им оказался мой старый друг, режиссёр Стасик Митин. В то тревожное время (а впрочем, какое время в России было НЕ тревожным?) люди старались не перевозить на себе крупные суммы. В поездах было нехорошо. Ходили кошмарные слухи об усыплённых сквозь щели в купе, в лучшем случае просто ограбленных, в худшем – сброшенных под колёса поездов пассажирах.

Помню, как озабоченный своей миссией Стасик прятал пакет с деньгами куда-то в недра кожаной куртки, в потайной карман, и я, тревожно ощупывая его грудь, старалась определить на глаз – заметна или незаметна некоторая припухлость со стороны сердца?

Вера сама поехала в Питер за альтом.

Мимоходом по пути ею был совращён в еврейство малолетний митинский сын Димочка.

В то время – время перелётных стай – моя сестра была взбудоражена, полна национальных страстей и выступала, всё время выступала: в смысле произносила страстные монологи перед разными аудиториями в самых разных кухнях.

(Это вообще показательно для нашего семейства по женской линии. Моя бабка прекрасно пела украинские песни, но главное, умела подражать голосам других людей. Когда в доме собирались гости, они всегда просили: «Рухэлэ, представь!» Бабка долго отнекивалась, категорически отказывалась, отрицала вообще такую свою способность и вдруг без предупреждения начинала: «Иду я тут вчера, а навстречу…» – и так убийственно точно передавала голос, мимику, манеру говорить и двигаться, а главное, выдавала такие характеристические тексты, что человек как живой представал перед падающими со стульев от хохота гостями.

Её дочь, моя мама, тоже всю жизнь выступала.