Не вычеркивай меня из списка…

Вообще-то, она тридцать три года преподавала историю государств, ныне уже не существующих, и когда объясняла урок, тоже изображала, только не соседей, а государственных деятелей: царей, министров, декабристов, большевиков… Говорят, когда она объясняла урок по теме «Убийство Павла Первого», потрясённые ученики вскакивали с мест, чтобы заглянуть в изображаемый ею камин, в котором спрятался несчастный император…

Так что все мы выступаем, и в буквальном, и в переносном смысле.

Я, например, выступаю в обоих смыслах.

Мне как будто недостаточно, что читатель, взявший в руки мою книгу и перелистывающий страницы, вынужден так или иначе внимать моим рассуждениям о том о сём, просматривая разнообразные картинки, которые мне вздумается раскрашивать перед публикой, – нет, мне всё мало! – и я взбираюсь на буквальную дощатую сцену, чтобы прогарцевать час-другой перед сотней-другой любопытных, развлекая их самым наглым способом: рассказывая анекдоты и байки из собственной жизни и жизни моей родни и моих друзей.

Отлично помню момент, когда альт – впервые! – вплыл в нашу квартиру. В футляре, топорном и таком старом, что картон, оклеенный коричневым дерматином, махрился на сгибах. Из трёх застёжек действовала только одна, поэтому для страховки футляр был охвачен в двух местах бельевой резинкой.

– Ну вот, – сказала сестра, деловито опустив его на тахту, снимая резинку и отщёлкивая единственную застёжку.

Вам приходилось видеть когда-нибудь, как скрипачи и альтисты вынимают инструменты из футляров? Как нежно и крепко охватывает кисть руки гриф инструмента? Похожим движением достают из люльки младенца, придерживая голову на слабой шейке.

Описав в воздухе плавную дугу, вытянутой рукой Вера продемонстрировала сильные линии его хрупкого и одновременно мужественного тела.

– Ель! – объявила она, являя нашим взорам верхнюю красноватую, с медовым отливом деку. Мы затрепетали.

Она сделала вращательное движение кистью руки, альт оборотился, показав более светлую, с перламутровыми бороздами света под слоем лака, спину.

– Клён! – провозгласила Вера. Мы пали ниц.