Не вычеркивай меня из списка…

В музыкальной школе сначала долго не могли меня припомнить, затем долго припоминали – куда могли запропастить инструмент…

Наконец, поигрывая могучей связкой ключей, завхоз повёл меня куда-то в глубину двора, где у забора прилепилась мазанка-подсобка. Там, среди колченогих стульев, поломанных пюпитров и старых пустых футляров, я углядела коричневый, разбухший от зимней сырости футляр. Вскрикнув, бросилась срывать с него отсыревшую резинку. Наш связанный невольник, потускневший и полузаглохший, слабо бликовал мне верхней декой.

После этого дважды он попадал к разным мастерам на профилактический осмотр и починку.

По нему проходились специальным составом «Хилль и сыновья», протирали спиртом гриф, меняли струны, что-то подкручивали, подтягивали, высушивали… Словом, чистили ему пёрышки.

В конце концов, разъярённая сокрушительным коммерческим поражением, но не сдавшаяся моя сестра объявила, что пройдёт специальный курс методики преподавания игры на альте.

– Ничего, ничего, – сказала она. – Не отчаиваться! Мы ещё впарим его какому-нибудь охламону.

Его привели в порядок, настало лето, и он повис у нас на стене, сложив багряно-золотистые крылья.

Когда приходили гости и восхищались его благородно крупными пропорциями, Борис говорил обычно: «Памятник нашему предпринимательству».

Именно в то время понятие «альтовые деньги» прочно вошло в обиход семьи. Когда кто-то предлагал нам сомнительную работу или втягивал нас в очередное липовое предприятие, мы говорили друг другу: скорее всего, это «альтовые деньги».

Он замечательно смотрелся на белой стене, а я прекрасно смотрелась рядом. Эта моя фотография в огромной чёрной шляпе на фоне висящего багряного альта на стене фигурировала в нескольких изданиях и даже в одной телепередаче, так что я сделала альту посильную рекламу.

Но очевидно, не виселось ему спокойно. Да и моя сестрица словно подобрала инструмент «под себя» – ей тоже не сиделось на месте, всегда она вглядывалась в даль, высматривая там, вдали, другую, лучшую жизнь.

– А что там, за кораблём?

– Другие корабли, – говорила мама.

– Дальше другой берег…

– А за другим берегом? Ещё другой? А за ним?

Словом, вскоре она уехала в Новую Зеландию – возводить на новом берегу новые песчаные замки.