Не вычеркивай меня из списка…

Не говоря уже о том, что ваша собственная жизнь, в сущности, закончится: ведь все эти спецы будут топтаться на площади вашей квартиры. Или я ошибаюсь и у вас вилла метров на восемьсот?

Я молчала, подавленная… удивлённая собственной беспомощностью и тем, как легко ей удалось положить меня на обе лопатки.

– Спину вы уже себе сорвали? – спросила она чуть мягче. Я кивнула.

– Когда я её купаю, понимаете, она не может сама подняться из ванны, и…

Потом мы сидели, смотрели друг на друга, я молча плакала, она молча принялась писать какое-то заключение.

Из-за двери сюда доносился бодрый мамин голос:

– Если это овощной магазин, Боря, то где приличные помидоры?! Куда это годится?! На носу выпускной экзамен!

…и бормочущий голос моего мужа, который что-то на это отвечал.

…Ну а далее началась беготня по кабинетам и коридорам Министерства здравоохранения, справки такие, квоты сякие. И повторное заполнение бланков и форм.

Кто-то из знакомых посоветовал женщину-маклера от какой-то благотворительной организации, она добывала клиентов для всех этих заведений.

Мира, невысокая, худенькая, с профессионально сострадательным выражением лица; на голове цветастый тюрбан из тех, что носят религиозные женщины. С неделю мы с ней разъезжали по адресам всех этих клиник, где очередная дама, замдиректора или соцработник, с гордостью демонстрировала нам зеркала и картины в фойе, удобные двухместные палаты с ортопедическими кроватями, отдельной ванной комнатой и прочим медоборудованием…

Всё это вгоняло в тоску.

Помню роскошную клинику для больных Альцгеймером в Иерусалимских горах.

Новое здание, модная дорогая керамика, сверкающая сантехника, псевдоитальянский фонтан в огромном холле, зеркальные лифты, пальмы на каждом этаже и стометровая деревянная дека на верхотуре, на последнем этаже, с которой открывался необозримый вид до самых небоскрёбов Тель-Авива на мерцающем дымкой морском горизонте.

– Совсем новый, я сама здесь впервые, – сказала Мира. – Похож на шикарный отель, правда?

По широким коридорам и палатам похаживали плечистые санитары, гортанно переговариваясь по-арабски.

– Правда, – пробормотала я смущённо. Отказываясь от этого полудворца-полубольницы, мне уже нечем было крыть, это уже была моя личная придурь. – А что там у нас с вами ещё в списке?

– Вам и здесь не понравилось? – почему-то сочувственно спросила Мира, хотя должна была плюнуть мне в физиономию за все эти скитания. – Почему?

– Послушайте, – решительно проговорила Мира, поправляя тюрбан на голове.