– Я поехал в офис, – тем временем вещает Максим. – Вернусь к вечеру. Чтобы к этому моменту была с детьми дома, ясно тебе? Кончай дурить, иначе я устрою тебе небо в алмазах.
С этими словами Максим уходит.
Я же застываю в прихожей как вкопанная.
– Твой Макс совсем обалдел! – ругается Света, уперев руки в боки. – Может, он еще ждет, что после такого ты ему и ужин приготовишь? Он совсем идиот!
В этот момент меня прошивает та же мысль.
– Свет, он и вправду идиот.
– Я ж говорю, – кивает подруга.
– Не, ты не поняла, – качаю головой.
– Он по другому поводу идиот. Две недели назад он оформил сделку на покупку квартиры на третьем этаже. Но ему было невыгодно оформлять на себя, потому что его сейчас шерстит налоговая. Он не хотел подставляться, вот и записал ее на меня, с условием, что позже продадим ее подороже и положим деньги в банк.
– Другими словами, на тебя оформлена его квартира?
– Ага, – киваю.
– Мебель там есть?
– Ага, – снова киваю. – Ее продавали срочно, со всем, что в ней было. Ключи есть.
Я вполне могу там пожить, пока не найду адвоката и не решим вопрос с жильем.
– Тебе помочь собрать вещи? – спрашивает подруга. – Как раз успеем, пока твой идиот разъезжает по офисам.
– Конечно, помочь, – киваю ей в третий раз.
Глава 4. Праздник «Срачельник»
Кристина
– Держите, ребята, – раздаю всем маркеры.
Тане красный, Саше золотой, сыновьям подруги, Коле и Мише, достаются синий и черный.
Подвожу ребятню к белому креслу, которое так обожает мой супруг. Это особенное место перед телевизором, куда нельзя забираться даже мне, не то, что детям.
Кресло же ортопедическое, из специального материала, который малыши попортят в секунду…
За год, что мы живем в этой квартире, я выдержала немало баталий с детьми из-за этого чертового кресла. Умоляла их не лезть туда. И все равно Максим придирался, что на белой обивке появлялись пятна. Которые сам, скорей всего, и ставил.
– Вот ваше задание, – я указываю детям на кресло. – Разрисуйте его так, чтобы нигде белого местечка не осталось.
Сможете?
Дети смотрят на меня как на глупую.
– Смозем, – кивают мои близняшки и продолжают деловито: – Ваще легко.
– Тогда на старт, внимание, марш! – командую им. – Кто лучше разрисует, получит больше конфет.
Дети с визгом несутся к креслу, срывают колпачки от маркеров и принимаются разрисовывать белую поверхность. Так стараются, что аж высовывают языки.
Мелочная месть, знаю.
Но это несоразмерно с тем, как напакостил Максим, какую совершил подлость.
