Не жди меня долго

Потому, что случится нескоро или вообще никогда. Послушайте, Василий… Мне не дает покоя один вопрос.

– Какой? – ожидая ответа, Горшков подался вперед.

– Почему пираты не ушли в Японию на «Северине»? Почему решили идти на «Океаниде»? Судя по тому, что потом ее бросили, судно не представляло для них ценности.

– Вероятно, потому что на «Океаниде» находилось нечто, за что им хорошо заплатили.

– Могли просто перегрузить на «Северин».

– Как видно, не могли. В этом все и дело.

В тот же момент дверь штаба распахнулась с таким грохотом, будто ее вышибли тараном.

За ним, запыхавшись влетел Петров. Он сделал попытку отдышаться, но голос оставался прерывистым:

– В «Пасифике»… вызов… горничная… в номере… Гапова.

Стерхова резко поднялась. Горшков вскочил одновременно с ней. Его стул грохнулся об пол.

– Что случилось? – спросила Анна.

– Труп, – сказал, наконец, Петров. – Гапову задушили в номере подушкой. Ее обнаружила горничная.

– Кто сообщил? – спросил Горшков.

– Портье. Я сам принял сообщение. Приехали с Корепановым, он был под рукой…

Стерхова не дала договорить:

Все четверо вышли из штаба и побежали к лестнице.

На третьем этаже в коридоре уже собралась небольшая группа зевак. Возле распахнутой двери, у номера Гаповой стояла горничная – в белом фартуке, с распухшим от слез лицом. Чуть поодаль – Пахомов. Припав к стене, он уткнулся лицом в сложенные руки и, кажется, плакал.

– Прошу всех разойтись! – громко сказала Стерхова с такой интонацией, что толпа мгновенно рассеялась.

Услышав ее голос, Пахомов медленно повернулся. Его лицо было искажено, губы дрожали.

– Они задушили ее подушкой… – прохрипел он.

Анна подошла к нему ближе.

– Вам нужно успокоиться. Мы разберемся.

Пахомов закрыл лицо руками и зарыдал, не стесняясь – беззвучно, сдавленно, содрогаясь всем телом.

Стерхова обратилась к постояльцам, которые стояли у лифта:

– Кто-нибудь, проводите Дмитрия Витальевича в номер.

Пожилая женщина из оргкомитета, подошла к Пахомову и взяла его под руку. Он не сопротивлялся.

Стерхова тем временем вошла в номер Гаповой.

Плотные шторы были отдернуты, на столе уже лежал раскрытый чемодан Корепанова. Он сам, не спеша, надевал перчатки

Петров стоял у кровати, не шевелясь, и смотрел туда, где на белой простыне лежала Виктория Гапова

На ней была голубая ночная сорочка. Голова повернута.