Не жди меня долго

С него начали стрелять автоматными очередями. Большую часть экипажа убили сразу. Остальных, когда захватили, заперли в трюме.

– В трюме «Океаниды»? – спросила Анна.

– Нет, – покачала головой Румико. – Сначала их высадили на берег. А потом всех загнали на катер «Северин».

Ведя протокол, Горшков поднял брови.

Стерхова прикрыла глаза, соображая, как этот факт вплетается в цепочку событий. Она поднялась, прошлась по комнате и остановилась за спиной Румико.

– Ваш отец тоже был в трюме?

– Вместе со всеми, – кивнула та.

 – И с начальником экспедиции Ворониным – отцом режиссера. Он постоянно что-то шептал и смотрел в темноту. Отец сказал: человек прощался.

– Рассказывайте дальше.

– Потом, бандиты предложили оставшимся в живых вернуться на «Океаниду» и уйти с ними в Японию.

– Кто-нибудь согласился? – спросила Анна.

– Мой отец, – ответила Румико. – Япония – его родина. В Саппоро жили его родители, и он не видел их десять лет. А в трюме его ждала только смерть.

Стерхова усмехнулась – сухо и зло:

– Короче, воспользовался случаем.

– Не смейте так говорить! – Воскликнула Румико. Ее голос прозвучал неожиданно жестко. – Он выбрал жизнь – и это потребовало мужества.

– Перед тем, как отца вывели из трюма, к нему подошел Воронин и попросил отправить жене прощальную весточку. Отец не смог ему отказать, выучил наизусть текст и адрес.

– Но телеграмму отправил другой человек.

Румико Хирано кивнула.

– Я знаю. Отец мне все рассказал. До того, как «Океанида» вышла из бухты, на борт поднялись двое мужчин.

Они передали сумку одному из тех, кто пришел на «Северине». И он сошел с ней на берег. Этот человек согласился отослать телеграмму вместо отца.

Все замолчали. Было тихо. Казалось, время застыло, и все в этом номере дышало не воздухом, а тишиной.

– Ваш отец ушел на «Океаниде» в Японию. Что стало с остальными?

Румико прикусила губу и набрала в легкие воздуха, как перед прыжком в холодную воду. Ее веки дрогнули.

– Их затопили вместе с «Северином».

Она закрыла лицо ладонями, и ее плечи затряслись в тихом плаче.

Горшков отвернулся. Стерхова стояла неподвижно, и только пальцы ее сжимались в кулак и снова разжимались.

Наконец Румико вытерла слезы. Анна дала ей время прийти в себя, но, когда пауза затянулась – сдвинула брови, как будто о чем-то вспомнила:

– Зачем вы полетели со мной?

Румико подняла на нее удивленный взгляд, как будто и сама не знала ответа.