Не жди меня долго

– Когда я узнала от Стаса, что к Воронину прилетает московский следователь… – она чуть помедлила, – …я испугалась за отца.

Ее голос прозвучал отчетливо и тихо. В нем не было надрыва – только усталость.

Стерхова чуть кивнула.

– И вы решили разузнать, зачем я лечу.

Румико тяжело сглотнула.

– Побоялась, что вы доберетесь до него. А он хотел умереть спокойно.

Горшков выпрямил спину. Они с Анной переглянулись. Между ними не было слов, но было полное понимание того, что на сегодня достаточно.

– Подпишите протокол. Потом отправляйтесь в свой номер, – сказала Стерхова. – Только не вздумайте снова прятаться.

Румико расписалась в протоколе и встала.

– Помните, – снова заговорила она, – вы меня спрашивали, кого я видела, когда выходила из номера Воронина?

Стерхова приподняла подбородок.

– Когда я вышла с третьего этажа на лестничный марш и стала спускаться вниз, мне послышалось… – Румико на секунду замолчала. – Мне почудилось, что в коридоре кто-то рычит.

– Повторите, – тихо сказал Горшков.

– Я не уверена, – сбивчиво заговорила Румико. – Возможно, мне только показалось. Но звук был низкий, урчащий… С чем бы его сравнить? – Она спохватилась. – Знаете, когда в зоопарке рысь ест мясо, она урчит. Звук был таким.

Стерхова смотрела на нее, не моргая.

– Спасибо. Можете идти.

Румико вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Горшков посмотрел на Анну:

– Похоже – да, – ответила Стерхова.

Они замолчали. В комнате стало тихо, и было слышно, как на стене тикают часы.

Тихоокеанское утро было на редкость солнечным, наполненным ярким светом, от которого штаб казался просторнее и светлее.

Стерхова пришла туда первой. Ее глаза выдавали тревогу – не сиюминутную резкую, а застаревшую, с вечера.

Мысли крутились вокруг Румико и страшной правды о гибели экипажа «Океаниды». Все казалось слишком запутанным. Что-то ускользало и не давалось в руки, как будто самое важное оставалось за кадром.

Она подошла к сейфу, достала документы, положила на стол.

Вскоре пришел Горшков. Молча двинулся к столу, сел напротив и внимательно посмотрел на Стерхову, словно пытаясь угадать ее мысли.

– До сих пор не могу успокоиться. Не укладывается в голове… – признался он первым. Голос

Горшкова звучал глухо и низко.

– Вы не один такой, – тихо сказала Стерхова.