Не жди меня долго

Воздух был чист и прозрачен, пах водорослями и морской солью. Океан расстилался бирюзовым полотном. Белоснежные суда качались на волнах у причалов. Было понятно, почему это место назвали Светлой Гаванью: здесь царили покой и особая, светлая безмятежность.

Но в мыслях Стерховой не было покоя. Шагая по причалу, она корила себя за то, что не заметила очевидного – катер, пришвартованный рядом с «Океанидой», назывался «Северин».

А Воронин точно заметил. Не зря он так настойчиво искал информацию о катере в архиве.

Узнал ли он что-то? И чем опасен призрачный корабль, возникший из ниоткуда? Стерхова надеялась на то, что ответы найдутся в следственных материалах, которые привезет Горшков.

Задумавшись, она не заметила, как миновала ворота порта и оказалась на городской улице.

– Не подскажете, где улица Пионерская? – обратилась она к прохожему.

Мужчина махнул рукой:

Вскоре Анна уже стояла перед дверью двенадцатой квартиры в доме двадцать четыре на Пионерской улице. Она позвонила. Дверь открыла молодая женщина, примерно ее ровесница.

У нее были мягкие черты лица, густые каштановые волосы до плеч и большие карие глаза.

– Вам кого? – спросила она.

– Мне нужна Елизавета Лихачева.

Женщина опустила глаза:

– Мама умерла три года назад.

– Тогда я хотела бы поговорить с вами, – мягко сказала Анна.

– Вам знаком Сергей Владимирович Стерхов?

В глазах женщины мелькнуло понимание, и она молча отступила в сторону:

Квартира встретила Анну приятным ароматом свежей выпечки. Небольшая гостиная была обставлена простой, но добротной мебелью: мягкий диван, старинный буфет, небольшой круглый стол, покрытый вязаной кружевной скатертью.

На стенах – семейные фотографии в рамках. Картины, явно написанные кем-то из своих.

– Может, чаю? – предложила хозяйка.

Анна покачала головой и повторила вопрос:

– Вы знали Сергея Владимировича Стерхова?

– Дядя Сережа был другом отца, – тихо сказала женщина. – Они вместе служили в Афганистане.

– Он часто бывал здесь?

– Очень часто.

После того как отец погиб, у них с мамой начались отношения. Он бывал здесь подолгу. До самой своей смерти.

Преодолев себя, Анна произнесла:

Повисла тяжелая пауза. Женщина глядела на Анну с сочувствием и тревогой, словно боясь причинить боль.

– Я догадалась, – наконец проговорила она. – И все-таки я принесу чаю.

Она вышла, оставив Стерхову наедине со своими мыслями. Та огляделась и заметила на стене фотографию, на которой ее отец обнимал красивую женщину.