Не ждите меня в Монте-Карло

Вероника перевела взгляд на блогершу. Ей снова пришла в голову мысль, которая уже возникала у нее по ходу этого самодеятельного разбирательства, но потом исчезла.

– По всему выходит, что после спортклуба Богдан отправился в квартиру бабушки, – заговорила она, пристально глядя на Овсянкину. – И поехал он туда для того, чтобы приготовить все для романтического свидания с Николь. Но ты утверждаешь, что они смертельно поссорились на стоянке. Показываешь фотографии… Как-то все это не вяжется.

– Скоро Богдан сам нам расскажет, когда, куда и почему поехал, – вмешался Эдуард, которому было совершенно непонятно, для чего Веронике нужны все подробности похищения его племянника.

 – Слава богу, с ним все в порядке.

– Ты кого-нибудь отправил выручать Богги? – спросила Лидия у мужа.

– Ну, разумеется, – досадливо поморщился тот. – Мне сразу же сообщат, когда можно будет с ним связаться.

– Да, но где же в таком случае ваша подруга Николь? – задала Жанна тот самый вопрос, которого Вероника давно ждала.

 – Выходит, ее не похищали вместе с Богданом?

– Мы не похищали, – мгновенно отреагировал Смычкин. – Никакой подруги при мальчике не было.

– В этом я еще не разобралась, – твердо сказала Вероника, которая ни за что на свете не собиралась выдавать Николь, спрятавшуюся в Кипелкове.

Пока не выяснится, кто накачал их обеих на свадьбе снотворным и поменял местами, лучше молчать. Одно ясно – это был не Богдан. Потому что стариканы вывезли его из квартиры Эльзы еще утром, а лимонадом со снотворным их с Николь напоили вечером.

Сам черт ногу сломит!

– И что вы собираетесь делать с этими людьми? – Жанна глазами указала на парочку стариков-разбойников.

– Я подумаю, – ответил Медников. – А пока пусть себе плывут. Вернемся в Москву, я с ними разберусь, уж поверьте.

Конечно, на шикарном лайнере обычных «танцулек» просто и быть не могло. Вечер «Total Black» оказался настоящим шоу – со спецэффектами, знаменитым диджеем, восседавшим на серебристом постаменте, и красавцами-ведущими.

Вероника в элегантном, но очень тесном платье чувствовала себя сарделькой, которую засунули в оболочку для сосиски. Когда в девять часов вечера она открыла нарядному Гаврилову дверь, тот озадаченно посмотрел на нее и сказал:

В ответ она усмехнулась, подумав про себя, что лучше задохнется, чем купит себе еще хоть один наряд. Впрочем, мысль о том, чтобы сбежать и расстегнуть проклятую молнию, не оставляла ее ни на минуту.