(Не) Желанная герцогиня

А раз Вы принуждаете меня нервничать, я буду брать за это процент. Тысяча, Ваше сиятельство, и ни монетой меньше.

— Иначе что?

Мужчина говорил тихо, но в этом его тоне отчетливо слышалась угроза.

— Помилуй, Священная Пара, — повторила я за Ее высочеством. — Не в моих силах Вам угрожать. Но о том, как несправедливо поступили со мной, будут знать все. Вы Ваших воров наказали, а моего решили помиловать. За какие такие заслуги?

— Вы понимаете, что и кому говорите?

— Как и то, что это именно Вам нужно, чтобы я безропотно рожала одаренных детей во славу короны.

Впрочем, Вы до сих пор не можете понять, что с герцогом у нас новых детей не будет, и сами меня поставили в такие условия, когда я вынуждена сражаться за свою жизнь и будущее. Тысяча золотых монет — это мизер по сравнению с тем, что мне довелось здесь пережить за последние пять ходов.

Ответить аргерцог не успел. Неожиданно меня поддержала Арандиана.

— Она права, дядюшка. Тысяча золотом — хорошая компенсация. Возможно, именно она позволит герцогу думать в правильном направлении, если удавка на шее этому еще не научила.

— Ваше высочество…

— Будет Вам ругаться. Анастейзи еще не пришла в себя, в ней бурлит ее дар, в Вас же говорит мужская солидарность, — девушка поднялась с софы и мягко положила руку на плечо Амадео. — Я настаиваю.

— Как прикажете, Ваше высочество, — сдался Амадео.

— Вот и славно, — девушка широко улыбнулась. — Мы зайдем к Вам после ужина, дорогая. С обещанным. Отдохните.

— Благодарю, Ваше высочество, — выдавила я.

 — Буду ждать вас и тех людей, которых вы хотите мне представить.

Обошлось малой кровью?

Но все же почему я ни черта не помню?!"

"Я смотрела на то, как меня покидают высокие гости, и не могла отделаться от мысли, что мне стерли память. Ерунда какая-то… Или не ерунда?

Давай же, Настя, вспоминай, что было после окрика Амадео?

— Ваша милость, Ваша милость! — взволнованный голос Интены заставил меня поднять голову. — Ох, Ваша милость!

На ее руках надрывалось чадушко. И, судя по всему, надрывалось давно.

Корми же ребенка, бессовестная женщина.

Я забрала Илюшку и медленно направилась в спальню. Ноги гудели так, словно пробежала километров тридцать без остановок и в бешеном темпе.

Там мне помогли раздеться, и я наконец покормила ребенка. После приказала отвести меня в купальню, где провела не меньше часа, медитируя в теплой воде и размышляя над тем, куда делся кусок моей жизни.

Может, я в обморок хлопнулась?

Ответы получила позже, после всех процедур.