(Не) Желанная герцогиня

"

"— Отчасти я сам виноват в этом, слишком долго шел на поводу эгоистичных желаний супруги, а потом… Потом во мне словно что-то умерло, и я еще больше погрузился в исследования, путешествия, а затем и в работу на корону, обучая юных и не очень юных одаренных. К тому моменту я давно наладил и быт, и благосостояние своих земель, часть дел передал подросшим сыновьям, чье обучение курировал через верных мне людей. Близости — той, что присуща детям и родителям — между нами никогда не было и уже никогда не будет. Момент был упущен мной, и я это осознаю.

— И ты права, девочка, говоря, что, встретив тебя, я воспрянул. Что во мне ожило то, что должно было навсегда умереть. Я ехал в герцогство Дарремское с мыслью, что это мое последнее задание, которое я выполню для своего короля. Не оттого, что больше не желал ему служить, нет, я просто уже не хотел жить. Я не знал, с чем именно столкнусь. И точно не представлял, что, встретив Вас, герцогиня, увижу себя — того двенадцатиходного мальчика, искавшего защиту, тепло и семью в человеке, который преследовал только свои цели.

А познакомившись с Вами, неожиданно для себя понял, что не хочу принимать ничью сторону, кроме Вашей. Я вдруг оказался Вам нужным не только как учитель, а просто как человек. Может, не как отец, а как дед… Чьи слова Вы с таким вниманием слушаете, чье желание позаботиться принимаете с радостью и теплотой, доверяете сына и даете провести с ним время не как целителю, а как родственнику. Мне, как выяснилось, не чуждо желание понянчиться. Я был этого лишен. Что уж говорить о Вашем пытливом уме, знаниям, которые Вы можете мне дать, чудесах, которые бродят с Вами рука об руку! Моя душа исследователя ликует… А сердце… В Вас и Вашем сыне, пусть и не имея на это право, я нашел семью…

Тогда, слушая учителя, я не сомневалась, что его история не будет простой. Ровно так же, как не сомневалась в том, что позже он сумеет раскрыться полностью и рассказать о самых тяжелых эпизодах своей совершенно несчастливой семейной жизни. И уже не под гнетом памяти, причинявшей боль, а освободившись от нее.

Впрочем, всей его жизни. Одинокий человек, хранивший в своем сердце любовь к женщине, которая не смогла этого оценить. Человек, лишенный даже иллюзии семьи…

Пусть вслух он этого не сказал, но его чувства к Эредике явно никуда не ушли, хотя, возможно, и притупились, стали не такими острыми. Будь все иначе, у него давно бы была вторая семья, другие дети, что местными законами разрешалось при наличии официальных наследников.