Он лежит распластанный на грязном полу, а из подвала оперативники достают какие-то тела, замотанные в белые саваны. Жуткое зрелище.
– Хорошо, что ты вернулся, – кивает мне Феликс. – Сможешь опознать?
Кто-то из полицейских срывает с пленных повязки, и я с ужасом гляжу в безжизненные лица Васи Демина и Ангела.
Твою ж мать, до всех добрался Ордынцев! И замираю, не в силах даже вздохнуть. Это и мою Аню ждала такая же участь!
«Все обошлось»,- повторяю самому себе как заведенный.
– Живы? – спрашиваю с надеждой. Я терпеть не могу бывшего зятя и не питаю любви к двоюродному брату.
Но, видит бог, никогда не желал им смерти.
– Да, – кивает молодой капитан. – Но если б сейчас не вытащили, то к утру было б два жмурика.
– Срочно, скорую! Нужно спасти обоих! – рычу я, наблюдая, как из белых полотен вынимают едва живых людей.
– Падла ты, Агурский, – сипит с пола Ордынцев. – Я же для тебя старался. Убрал остальных наследников… Ты теперь один. Как и хотел. Я за тебя, бро, даже на пожизненное готов. Лишь бы тебе спокойную жизнь устроить.
Усмехаюсь криво и бросаю совершенно спокойно.
– Я переиграл тебя, Вадим. Тебе бы все равно ничего не досталось. Зря ты столько народу порешил. Наследства Альберта давно уже не существует. Есть доли Ангела и Васьки. Только тебе до них не дотянуться…
– Тварь! – пытается подскочить с пола Ордынцев и тут же получает по ребрам.
– Не рыпайся, – пригвождает его к полу суровый майор. А я смотрю на крепкого мужика, разложенного на полу, и не понимаю, когда он превратился в чудовище.
И самое ужасное, почему никто из окружения этого не заметил. Еще предстоит узнать, какова роль Петухова в этом деле. Заново расследовать нападение на Юру и убийство Принца. Наверняка с ними разделались не просто так. Еще нужно заново пережить Пашкину гибель. Осознать, что не уберег мальчишку…"
"Но все это потом. Сейчас важнее спасти Ваську и Ангела. Зачтется мне это или нет, плевать! Люди не должны погибать из-за алчности сбрендившего ублюдка.
Скорые подъезжают одна за другой, и я легко запрыгиваю в салон одной из них, где уже на носилках лежит Ангел.
– Пульс есть? – спрашиваю насупленную фельдшерицу.
– А вы ему кто? – смотрит прямо в глаза. Видимо, в ее системе координат я совершенно не вяжусь с кандидатом в жмурики.
– Брат, – цежу сквозь зубы.
– Пульс нитевидный. Состояние критическое.
– Довези его живым, сестричка, – прошу я. – Отблагодарю всех. И за того мужика в соседней машине.
– Тоже родственник? – охает она.
– Муж сестры, – киваю устало.
