И взглянув на неподвижного бледного Ангела, прошу.
– Только живи, слышишь?
72. Жизнь продолжается
Анна
Желание обвенчаться приходит нам с Глебом одновременно. В небольшой кладбищенской церкви мы держимся за руки и, не скрывая горя, глядим на восковое застывшее лицо Василия Демина.
Мне до сих пор не верится, что здорового и веселого папу Васю обвели вокруг пальца. Накормили клофелином и сдали вурдалаку Ордынцеву. Как поймали Ангела, пока неизвестно. Но в отличие от Демина, он пришел в себя. Сотрудники небесной канцелярии бдительнее хранят своего тезку.
Ангел выздоравливает. Только молчит все время. Это и понятно. Ни в какой голове не укладываются зверства Ордынцева. Еще работает следствие. Но уже и так ясно, что нам с Глебом лишь чудом удалось избежать расправы. Ночами меня мучают кошмары. Мне снится один и тот же сон. Будто я не смогла удрать и лежу в белом саване между Васей и Ангелом. Мои крики рвутся через ткань, облепившую лицо. Но кроме меня самой их никто не слышит. Каждый раз я просыпаюсь в руках Глеба.
Муж прижимает меня к себе и тихонечко шепчет.
– Все, Анечка, все. Ты в безопасности!
Среди малочисленных родственников мы выходим из церкви, где отпевали Василия. Глеб сжимает мои пальцы и жарко шепчет на ушко.
– Анька, давай обвенчаемся. Вот попаду я на тот свет и буду тебя ждать…
– Я приду, – киваю серьезно. – Только хочу обвенчаться в Егоршинской церкви. Позовем самых близких…
– Я Костика возьму в шаферы, а ты Стелку…
– Лишь бы они не подрались прямо в церкви, – улыбаюсь печально.
Позволяю мужу усадить меня в черный Мерседес, строгий и траурный.
– Что-то не хочется к могилке ехать, – морщится Агурский. – Мы уже с Васькой простились. Давай заглянем к Павке, и домой. Ася ждет.
– Конечно, – киваю я и, увидев новый памятник из белого мрамора, прячу лицо на груди у мужа.
– Ты тогда вовремя успел, – шепчу, садясь на лавку. – А мне даже в голову не приходило, с какой стороны ждать беды. Неслась как дура…
Глеб привычно прижимает меня к себе. Кажется, мы уже давно сплелись в одно целое.
Расцепить нас, конечно, можно. И силой развести в разные стороны. Но, клянусь, мы оба погибнем в разлуке.
– Да, успел, – скупо кивает муж и продолжает со вздохом. – Я должен тебе кое в чем признаться.
Думает, переведя невидящий взгляд на небо.
– Не надо, – глажу по руке любимого мужчину. – Я знаю про телефон. Ордынцев сказал.
– Он же мне его и всучил. А я, дурак, поверил, что это Лешин девайс…
– Какая уже разница, – фыркаю я, подходя к памятнику.
