Квартира оформлена на мамашу, поэтому мои безопасники ее не засекли. Но милейшая Елена Ивановна явно на такую бы не потянула. Наверняка покупала Анна на деньги Павла. Въехала коза в рай на хребте моего мальчика. Тру переносицу, стараясь отогнать горечь утраты. Какого хрена эта щеколда вздумала обвинять меня в гибели племянника? И какой он ей муж? Я вроде сделал все, чтобы свадьба не состоялась. Или эта дрянь меня переиграла и таки женила на себе Павлика? Что там она говорила про наследство? Не захотела вступать? Не смеши меня, девочка! Да за такие бабки любой удавится.
Я в первую очередь.
Озираюсь по сторонам, пытаясь понять, что делать дальше. Обе машины – свою личную и с охраной – я отпустил до утра. Кто дурак? Я!
Выхожу из двора на маленькую глухую улицу и в полном одиночестве бреду к сверкающему огнями проспекту. Ежусь с непривычки под порывами ледяного ветра. Поднимаю воротник, но он вряд ли защитит от холода. Ноги мерзнут в моднявых ботинках ручной работы. Италия, блин! Что и говорить, мой прикид явно не для хождения по улицам.
Первыми стынут пальцы, прижимающие телефон к уху. Коротко даю указания службе безопасности и прячу руки в карман. Пока я тут гуляю по ночному городу, пацаны пробьют по номеру тачки ее маршрут и подгонят мой Порш. И плевать, что сейчас три часа ночи.
Скажите спасибо Анне Владимировне!
15. Удачная покупка
Словно наяву, из памяти всплывает ее лицо. Тонкие черты, высокие скулы и пухлые губки, не устоявшие под моим натиском. Меня снова тянет к этой женщине.
Знаю, что нельзя. Но прям аж распирает. Тягучее, давно забытое желание обладать этой женщиной снова поднимается во мне удушливой волной.
Откуда ты вообще упала мне на голову, девочка? Как умудрилась охомутать моего наследника и заморочить ему голову? Ведьма, блин! Как бы сейчас пригодилась святая инквизиция!
Ворчу, не желая сдерживаться. И, конечно, кривлю душой. Аня Князева всегда держалась отстраненно. Соблюдала дистанцию и вряд ли собиралась общаться со мной, да и с другими родственниками Павла.
А вот в моего племянника вцепилась клещами. Наплела ему с три короба о великой любви. А где она, любовь эта? Кто-нибудь ее видел?
Как назло, с неба сыплется какая-то морось.
«Так и заболеть недолго», - морщусь недовольно и перехожу на бег. В длиннополом пальто это еще та затея.
Отвык ты, Агурский, от обычной жизни. Живешь в обнесенном понтами и гонором мире и давным-давно забыл, как можно бежать по улице, подставлять лицо дождю или снегу.
