Не злите джинна из бутылки

Это все — глупые суеверия, народные предрассудки! Вы же знаете, как некоторые безответственные люди относятся к числу тринадцать!

— Ну да… в некоторых отелях не присваивают апартаментам тринадцатый номер, а иногда даже тринадцатого этажа нет: двенадцатый, а потом сразу четырнадцатый…

— Про отели не знаю, гостиничным сектором никогда не руководил, а про эту подстанцию слухи до меня доходили.

— Что-то вроде Летучего Голландца? — предположил Маркиз.

— Я, молодой человек, не верю ни в каких голландцев, ни летучих, ни ползучих.

Также не верю в привидения и прочую мистику. Я, молодой человек, верю исключительно в плановое хозяйство. Но, с другой стороны, вот он — ключ. А если есть ключ — значит, должна быть и дверь… а если есть дверь — должна быть и подстанция…

Леня признал неоспоримость таких доводов.

— А где, по вашим сведениям, располагалась эта ваша призрачная подстанция? — осведомился он с живейшим интересом.

— По непроверенным данным, неподалеку от станции метро «Фрунзенская».

— И неужели у вас ни разу не возникло желание проверить эти непроверенные данные?

— Молодой человек! На мне была огромная ответственность! Семь тысяч человек в подчинении! Одних курьеров… Кабинет размером с хоккейное поле!

— Слышал-слышал! И про секретаршу тоже слышал…

— Так неужели вы думаете, что у меня, с моей ответственностью, с огромным фронтом подведомственных мне работ было время заниматься всякой, извините за выражение, мистикой?

— Ну, ладно… — проговорил Леня, поднимаясь.

 — Раз у вас не было времени — займусь этой мистикой я…

— А что же вы чайку не выпили? — засуетился сторож.

 — Вот у меня и печенье есть… есть «Курабье», есть «Лолита»… вы лично какое предпочитаете?

— Я лично предпочитаю откланяться. А чайку мы с вами как-нибудь в другой раз выпьем. Хоть с Лолитой, хоть с Кончитой…

— Как же так… — сокрушался хозяин. — Я ведь уже и чай заварил…

— В другой раз, в другой раз! Устроим вечер воспоминаний, вы мне расскажете про свою секретаршу… размером с хоккейное поле… — И Леня вышел из сторожки.

На улице он увидел следующую картину.

Рыжий сторожевой пес вертелся волчком, время от времени обиженно поскуливая, а Пу И носился вокруг него с оглушительным лаем и наскакивал на рыжего, норовя исподтишка цапнуть его за хвост. Пока здоровенный пес неловко разворачивался, чтобы схватить наглеца и задать ему трепку, Пу И успевал обежать вокруг и совершить новую атаку или поднырнуть под рыжего и выскочить в безопасном удалении от его грозных челюстей.