Его слова имели вес пули, а он – авторитет среди наших.
– Залегли, – приказал сталкер."
"Я замер. Конечно, нас в части учили моментально выполнять команды. Все же трудно разгадать, что буркнул себе под нос Трофимыч. Да и не понял я смысла падать в чистом поле. Чуть дальше поднимался холм. Вот подойти к нему поближе и тогда упасть!
А сейчас мы стоим в грязи. Земля после дождя набухла и стала мягкой. Нет привычного ощущения ходьбы по твердой поверхности. Это сбивало с толку, лишало уверенности.
Да и чудились мне коварные ловушки Зоны.
Скажу правду, тряхануло после аномалии в лесной просеке. Солдатик еще легко отделался. Ему теперь путь-дорога в церковь, свечку ставить за удачное приземление.
Однако в тот миг я замер. Слабый удар по ноге вывел из размышления. Я присел, а потом растянулся в грязи. Прощай чистый бушлат! Хорошо, хоть ружье завернуто в брезентовую ткань.
Пнул меня Трофимыч и теперь внимательно смотрел в глаза. Тихо спросил:
– Ты всегда такой тормоз?
Я покачал головой, отрицая, и пояснил:
– Ночь не спал.
Ответ сталкер воспринял спокойно. Я уже заметил, Трофимыч не фонтанирует эмоциями и ценит каждое слово или действие. Лицо же его, да простит меня сталкер, лицо старика. Сухое, с крупным носом. Волосы, коротко стриженные на военный манер. Глаза красные, с поволокой. Точно он смотрел с бодуна на этот мир. Вдобавок периодически удивляясь, что это к нему прилипло? А, да это же солдатик, которого попросили проводить в Зону!
Есть проблема: а если в следующий раз он меня не узнает? Хотя нет, чернявый прапор, фамилию которого я так и не узнал, охарактеризовал его одним словом: надежный.
Сталкер медленно пополз. Я за ним. Кстати, пройдя малое расстояние по грязи, осознал, почему сталкер в хороших сапогах. Вот на чем, а на обуви экономить не стоит.
Блин, как просто и одновременно тяжело. Почему ординарные вещи из жизни приобретают в Зоне специфический, обостренный характер? Как и в гражданской жизни, смог накопить, купил нормальные кроссовки и ходишь в них три сезона: осень, зиму и весну.
А пожалел, спустил деньги на пиво, купил китайское чудо и все – зимой черпаешь воду. Я вспомнил девушку-продавщицу, которая уверенно объясняла, теперь есть «Китай» – качественный и «Китай» – ненастоящий. Дожили. Китай уже подделывают. Девушка осталась жить в моей памяти по другой причине – открытого выреза пуловера, из которого виднелся край красного лифа…
Трофимыч залег на пригорке. Приподнял голову и уже видит, что творится в поле.
