Небо для Беса

 — Женщины берут не калымом, а доверием. Это требует времени.

Скидываю ему на телефон фотки.

— Арсен, посмотри, пожалуйста, вот эти обследования. Девочке делали иссечение… Прошло лет десять. Можно что-то сделать?"

"Листает, увеличивает, читает, рассматривает.

— Она выносить хочет сама?

— Возможно.

— Ну… Кто ж тут однозначно скажет. Матка растягивается и на троих детей, и на четверых. И её растянется на одного. Вопрос — насколько эластичны рубцы. Но до конца не доносит.

— Очень плохо…

— В целом, до семи месяцев вероятно доносит, а там… инкубатор.

— А есть какая-то реабилитация, которая может увеличить вероятность?

— Есть. За полгода можно начать курс. Но гарантии всё равно никто не даст. В первые месяцы беременности проблем не будет, а вот с четвёртого… Но после терапии прогнозы будут более вдохновляющими.

— Ясно.

— А чьë это? — подозрительно.

— Жена друга…

В пансионате тихо, много зелени. Отца к нам вывозят на коляске. Он, не узнавая, равнодушно скользит взглядом по нашим лицам и дальше.

Мы молча сидим рядом с ним.

— Если со мной приключится что-то подобное, запрещаю себя реанимировать, Бессо.

— И меня тоже не надо.

Пожимаем друг другу руки.

— Завещание отца осталось не оформленным?

Рукописное завещание у меня. Акции оформлены на Арсена. После смерти отца он переведёт его долю, согласно завещанию тому, кто является причастным к Спарте и родит в семье первого сына. В игре только я и Рустам. Остальные братья самоудалились.

— Не успел я тогда, внезапно всë, сначала инфаркт, следом инсульт.

— Я в тебе не сомневаюсь, Бессо. Но пора уже его соблюсти. Женись, рожайте…

Глава 37 — Таблетки

Аиша встречает меня молча, уперев руку в бок. В воздухе витает серьёзным разговором. Я знаю о чем…

Но сил на серьёзные разговоры у меня нет.

Наливает мне чай, садится напротив.

— Ты хочешь мне что-то сказать?

Кивает.

Я даже догадываюсь — что.

— Дай мне руку, — протягиваю через стол свою, ловя еë кисть в плен.

Наши соединённые ладони покалывают и пульсируют.

— Теперь говори.

Устало смотрю на неë.

Еë губы подрагивают, закатывает терпеливо глаза, отводит взгляд.

— Всë, пей чай, — гладит мою кисть. — Расскажешь, чем закончилось?

— Я не знаю. Уехал я.

— Тебя долго не было.

— Брата к отцу возил.

— Как же тебя выжрали… — хмурится она.

Закрываю глаза.

Садится ко мне на колени, я прижимаюсь щекой к её груди. Целует в волосы. Как ребёнка. Меня никогда так не целовали.