До войны у нас устраивали конкурсы - общешкольные, городские, республиканские. И определяли победителей.
- Да, я помню, - подхватила Мариаль. - Когда праздник кончался, гирлянды в школе снимали и наматывали на специальные валики...
- На бобины, - поправила Риарили. - Их хранили на чердаке на специальных подставках. У нас дома есть гирлянда с лампочками, но провода спутались. Непонятно, где начало, а где конец.
В другое время Айями вздохнула бы завистливо, и не скажешь, что взрослая женщина с ребенком. До войны электрические гирлянды только-только вошли в обиход, их привозили из столицы как большой дефицит.
И окно, украшенное сияющими огоньками, притягивало взгляды прохожих.
- Принеси, посмотрим, будет ли гореть, - предложил Имар, и амидарейки воззрились на него удивленно. Неужели чужаку интересна такая ерунда?
Однако ж, на следующее утро Риарили принесла на работу клубок проводов с лампочками, а к вечеру Имар водрузил на подоконник внушительную конструкцию - неизвестный прибор в пластмассовом корпусе, из которого выходили провода распутанной гирлянды.
- Работает крайний правый выключатель, на прочие не обращайте внимания. Мы приспособили, что нашлось, - объяснил Имар.
Щелкнул тумблером, и развешенная на окне гирлянда загорелась - красным, синим, желтым, зеленым.
Ах! - выдохнули хором амидарейки. А Айями сглотнула ком, подступивший к горлу, и смахнула украдкой выступившие слезы.
Воспоминания довоенной поры завертелись калейдоскопом. Утренники, праздничные вечера.
.. Румяные пирожки с тыквенным повидлом... Служба в храме и обязательная треть чарки церковного вина. ""Мала еще"" - притворно строгий голос отца. ""После острига можно. Сегодня грех не испить. За будущее"" - веселый голос матери... Лица одноклассников, родственников, Микаса... Раскрасневшиеся с мороза, поздравляющие... Как давно это было! И уже не повторится.
- Выключите свет!
Засуетившись, увернули лампочки в светильниках, и потонувшее в вечерних сумерках помещение озарилось волшебным светом.
Разноцветные огоньки отражались в стекле, тронутом с улицы дыханием морозного инея.
И Мариаль не скрывала слез. Прикрыла рот ладонью, чтобы не прорвались наружу всхлипы, а плечи вздрагивали.
- Аама, вы расстроились? - забеспокоился Имар.
- Нет-нет, наоборот. Я счастлива, - ответила она дрожащим голосом, но Имар не поверил. Разве ж люди плачут, радуясь?
Ну и пусть. Ему не понять.
Люнечка бегала по дому, охваченная предвкушением праздника.
