- Пусть Хикаяси будет к ним добра, - пробормотала Айями потрясенно.
- Странно, - сказала Эммалиэ. - Настоящий он был, из плоти и крови. В последний раз едва не выломал дверь вдвоем с товарищем.
Пришел черед Айрамира недоумевать:
- Получается, Диам ожил?
- Или не умирал, - отозвалась Эммалиэ.
Вскочив с кровати, парень начал расхаживать по комнате.
- Когда, говорите, он приходил в последний раз? О чем рассказывал?
- О своей семье, о том, как после войны попал в Сопротивление. От тебя приветы передавал. А потом за него товарищ рот открывал.
Говорил, не стесняйся, мать, выкладывай, что есть съестного, не то отберем силой на благо отчизны.
- Вот же гады! - выругался Айрамир. - Да-а, ну и карусель закрутилась... Я-то новичок в отряде, а Диам пришел в Сопротивление сразу после капитуляции. Что ни поручали, всё выполнял - молчком и без суеты. Языком попусту не трепал, а если и толковал, то жизненно. Надежным считался, с таким бойцом только на задания и ходить. Потому я и решил, что Диам не подведёт.
Рассказал о родственниках, попросил при случае проведать. Его-то частенько посылали в город, а меня бросали на другие дела. А оно вот, оказывается, как вышло. Стало быть, мы Диама упокоили, а он жив-живёхонек и к нам носа не кажет. Тогда спрашивается, кто погиб вместо него? - Тут, видимо, парня осенило: - Ах, он гнида! Обставил дело так, что не подкопаешься, в живых-то никого не осталось. Даганны сбросили тела в овраг и снегом присыпали. А когда улеглось, наши там побывали и Диама опознали.
Он носил при себе кисет с бисером. Махоркой угощал, как помню, никому не жалел. По кисету его и признали. Нет, Диам не мог додуматься до такой хитрости, слишком он прост, да и ума не хватило бы.
- Вместе с Диамалом товарищ приходил, он и заправлял, - сказала Эммалиэ.
- Расскажите-ка во всех деталях об этом товарище. Как одет, как выглядит, каков говор. Может, особые приметы есть?
Женщины, как могли, описали, вспоминая подробности.
- Нет, не сталкивался я с ним. Что за фрукт-овощ такой и откуда взялся? - задумался вслух Айрамир.
- И ведь хорошо пристроились паскуды. За счет женщин животы набивают. А ведь я Диаму доверял. Сказал, что в городе остались тётушка и сестра, вот и вся моя родня. У нас ведь как заведено? За своих домашних стоять горой как за самого себя. Жизнь за них положить, если потребуется. А Диам так и ответил: будь уверен, твоя семья - моя семья."
"От безыскусного признания парня у Айями потеплело на сердце.
