Судя по строгому лицу Имара, даганны не собирались отступать.
Дом, им упомянутый, оказался кирпичной шестиэтажкой в центре города на главной улице. В мирное время этот район считался престижным, здесь селилась интеллигенция, чиновники и прочие уважаемые лица города. В войну здешние дома подверглись разорению в неменьшей степени, чем городские окраины. Уважаемые лица в спешном порядке покидали город, стараясь забраться поглубже в тыл, и бросали жилища на произвол судьбы. Сколько себя помнит, Айями испытывала зависть к обитателям элитного района.
Здесь дворики пленяли взгляд уютом и аккуратностью, потолки в квартирах были высокими, а окна - большими. Редкая лестничная площадка обходилась без ковровой дорожки и вазона с цветами, а за порядком следили привратники. Но то было раньше, а теперь район как район, не лучше и не хуже других. Дома разграблены и опустошены. Разве что веселый кремовый цвет кирпичных стен сглаживает унылый облик здания.
Машина въехала во двор, который, благодаря щедрому уличному освещению, был виден как на ладони.
Теперь Айями поняла, почему этот дом не выделялся среди других. Застекленными оказались три верхних этажа, а окна нижних наглухо забиты досками. Добротная подъездная дверь запиралась на основательный замок, но чтобы добраться до неё, Имару пришлось протоптать тропинку. За первой дверью обнаружилась вторая, образовавшая тамбур.
Имар уверенно поднимался по ступеням, зажигая нибелимовые* лампочки на лестничных площадках.
Айями следовала позади, отмечая: три крепких деревянных двери на каждом этаже - это три квартиры.
- Поскольку, вы, Аама, и ваша семья станете первыми обитателями этого подъезда, у вас есть возможность выбрать жилье на ваше усмотрение, но, разумеется, на последних этажах. Мало того, что внизу нет стекол, мы не успели пробросить там трубы, - пояснял Имар жизнерадостно."
"Появившись сегодня в квартире Айями, он с тех самых пор не переставал шутить и подтрунивать.
Наверное, хотел растормошить и взбодрить, но она реагировала вяло и не разделяла энтузиазма своего провожатого. На Айями навалилась апатия. Словно кто-то невидимый управлял её руками и ногами, раздвигал её губы и шевелил языком. Айями отругала себя, отрезвляясь. Нельзя быть слабой, нельзя ныть и сдаваться. Безопасность и спокойствие семьи - сейчас наипервейшая задача.
Она выбрала наугад четвертый этаж и толкнула среднюю некрашеную дверь.
