Он не выглядел исхудавшим или больным, разве что зарос рыжеватой щетиной, щеголял в засаленной и поношенной одежде, и попахивало от него ядреным мужским потом, впрочем, как и от остальных обитателей этого дома. В лёжке собрались разновозрастные мужчины - и молодые, и гораздо старше. А может, их старили бороды и грязные нечесаные волосы.
- Посылку хочу передать. Важную, - Айями протянула измятую донельзя агитку. Хорошо, что буквы четко обведены и легко распознаваемы.
Айрамир поднес исписанный лист к лампе и принялся читать.
Мужчины настороженно молчали, выжидая.
- Ты чья будешь-то? - спросил один из них."
"- Сестра моя, - отозвался Айрамир, не отвлекаясь от чтения. Потом передал бумагу соседу, тот пробежал глазами и отдал следующему.
На лестнице раздались шаги, и со второго этажа спустился мужчина средних лет в компании двух сотоварищей, у каждого за плечом винтовка. Или автомат, Айями не разбиралась в оружии. Подойдя к читавшему, мужчина вырвал агитку из рук и изучил написанное.
- Девчонка годную бумагу принесла, - сказал один из мужчин.
- На восток нужно идти. Здесь только время теряем, штаны зазря протираем.
- И ты поверил? Значит, вы, братцы, раньше командира изучили гнилые лозунги и успели сделать выводы? И не разобравшись, что к чему, рветесь на верную погибель. Это туалетная бумажка и не более, - смял он агитку в руке.
- Верни! - потребовал сурово Айрамир. - Там правда написана.
- Цыц, малец. Не тебе решать, что нам делать. А тебя, фифа, я знаю, ты даганская давалка.
- Я работаю в комендатуре переводчицей, - заикаясь от страха, сказала Айями.
- Знаю я, как вы, бабы, работаете. С охотой раздвигаете ноги, ублажая варваров. И про тебя знаю, что сиськи перед дикарем оголяешь и передком завлекаешь. Бумажка эта - фиктивная, специально подброшенная. - Он швырнул под ноги смятый комок бумаги. - А ты, дура, купилась и прибежала сюда. И наверняка привела хвост.
Командир грозно надвигался, и Айями пятилась шажок за шажком, отступая. Эти люди недавно расстреляли Диамала с товарищами, но сначала наживую прибили кисет к его ладони, - вспомнилось некстати.
Они беспощадны к предателям и скоры на расправу.
- Знаешь, как мы поступаем с изменниками? Мы их учим. И послушаем, как ты завизжишь от радости, попробовав наших ласк. Мы умеем быть добрыми, но вот терпеливыми вряд ли.
Айрамир вклинился меж ним и Айями:
- Не смей! А то затолкаю твои слова обратно в глотку!
Однако же, тот, что назвался командиром, продолжал наступать, проигнорировав угрозы парня.
