Спрашивается, когда дикошарые варвары успели освоить авиастроение и научились летать?
- Может, благодаря поддержке нашей страны? - предположила Айями. - Когда-то у нас были хорошие отношения с Даганнией.
- Если так, то получается, сволочи стали готовиться к войне задолго до её начала. Накапливали боеприпасы. Патроны, бомбы, гранаты...
- Любая страна хочет обезопаситься от недружелюбных соседей. И у нас была армия. Танки и самолеты, - парировала Айями, запнувшись на слове ""была"".
И ведь регулярно проводились военные учения, о которых писали с пафосом в газетах.
Какая мощь! Какая сила! В хвалебных фоторепортажах амидарейская артиллерия поливала шквалистым огнем фальшивые мишени, танки ползли ровными рядами по полю... Куда что подевалось? Покореженные остовы ржавеют, врастают в землю, покрытую слоем пепла вперемежку с костями.
Кому возданы эти жертвы?
Между делом Веч объяснил, что капитан стоит ниже по званию, чем майор или подполковник. Птицы, изображенные на погонах у двух последних чинов, имеют соответственно по одному и по два золотых пера в каждом крыле.
Он позволил рассмотреть подробнее птичий профиль с распахнутыми крыльями и крючковатым клювом.
- Похоже на орла, - заключила Айями после изучения. - А сколько золотых перьев на генеральских погонах?
- У нас нет генералов. Есть командоры, - пояснил Веч. - У них на погонах золотые птицы.
- Должно быть, красиво, - протянула она восхищенно. - А почему орел? Ведь это символ небесного начала.
- Потому что небесные кланы отстояли за собой право.
На съезде командоров.
- Надеюсь, не кулаками, - взглянула Айями с подозрением, и кивок господина подполковника подтвердил предположение.
Оказалось, претенденты устроили соревновательный бохор* и определили победителя, чей знак теперь красуется на погонах офицеров. Даганнов хлебом не корми, позволь намять кому-нибудь бока.
В общем, ничего трудного. Удивляйся, восторгайся. Улыбайся, хвали, расспрашивай. Разбавляй общением физическую составляющую отношений. Да и Вечу, похоже, доставляло удовольствие объяснять и рассказывать.
Проще простого.
Так почему же в сердце обосновалась тоска? Закрепилась прочно и день ото дня расползалась как опухоль, отравляя исподволь мысли и настроение.
Перед сном, лежа в постели, Айями смотрела на свадебную фотографию с комода и думала о муже. О его нежности и заботе."
"Микас боготворил, восхищался, лелеял. По прошествию времени его чувства вспоминались как нечто воздушное, легкое, радостное. Окрыляющее.
