Где-то там, на незнакомой земле - разрушенный войной церкаль, по которому скучает Веч. Он спит и видит, как бы поскорее заняться восстановлением. Там его семья, его близкие, к которым Веч рвется всей душой.
И меркла улыбка Айями, и сутулились плечи.
Что выбрать? Забраться в лодку и пустить её по течению, как и посоветовала однажды Эммалиэ? И будь что будет. Как судьба захочет, туда судёнышко и прибьет. А сейчас почему бы не почувствовать себя счастливой?
И все же счастье отдавало терпкой горечью. Нет-нет, а и покалывало сердце иголкой.
Укором совести за предательство памяти мужа - и с кем? С чужаком, прошедшим маршевым строем победителя по проспектам Алахэллы. И неопределенностью тревожного будущего. И настороженным ожиданием: как-то отреагируют горожане, прознав, что их соотечественница спуталась с даганном.
Невероятно, но Веч угадывал перепады её настроения. Каким-то образом определял, когда Айями одолевала хандра. И выпытывал. Приходилось Айями выдумывать разные причины. То чашка разбилась утром, то дочка накануне капризничала, упаси святые, лишь бы не заболела.
То переключалась на другие насущные дела. Например, на то, что морозы пошли на спад, и горожане потянулись к реке с тележками и ведрами. Однако проталины появились посередине русла, а полынья у набережной замерзла. Продолбленных прорубей - раз-два и обчелся, и около них собиралось много народу, поэтому следовало выходить из дому загодя, чтобы набрать воды в бидон и поспеть на работу.
Веч выслушал с интересом, а на следующий день горожане стали свидетелями того, как солдаты рубили возле берега широкие проруби и расчищали снег, устраивая удобный спуск к реке.
Пересудов среди населения хватило на неделю.
Он предложил, чтобы воду доставляли во флягах на дом, но Айями отказалась едва ли не со слезами.
- Не могу я, понимаешь? Весь город ходит за водой к реке, а я, что, белая ворона?
Веч хмурился. Ему не нравилось, что Айями, надсаживаясь, волочит по снегу тележку с тяжелым бидоном. А в выходные дни устраивает и до трех ходок к реке, если позволяет погода.
- Скоро как четыре года хожу пешочком за водой, и ничего. Жива, здорова, - парировала Айями. - Я признательна за предложенную помощь, но вынуждена отказаться, - заключила церемонно.
Веч тогда вспылил и выругался, продемонстрировав основательный словарный запас. Прошелся по маслянистой амидарейской дипломатичности, упомянул о нелепой гордости, не забыл и о пустых необоснованных страхах, мол, Айями нечего и некого бояться в этом городишке.
