Небо на двоих

Страшная картина, скажу тебе, точь-в-точь «Бег» Булгакова: толпами, чуть ли не босые, голодные, с детьми, в глазах ужас…

– А Николай, получается, воевал? На стороне абхазов?

– Ну, он долго присматривался. Примеривался. Но однажды вернулся в Мерхеули – и застал страшную картину. Восемь танков заняли позицию перед поселком – и бьют по нему из пушек. Кинулся Николай, только обстрел закончился, домой. Окраина поселка вся в руинах, кровь, стон, визги. Его дом – в глубине. В стене зияет дыра от снаряда.

Всю семью: жену, дочь, сына, отца накрыло одним тем снарядом. Похоронил он их и – в Ткварчел, город шахтерский недалеко отсюда. Быстро сообразил, что танки, когда те пойдут штурмовать Ткварчел, берданками не остановишь. И успел наладить производство мин на основе газовых баллонов. Его, как говорится, ноу-хау. Он их заправлял взрывчаткой, которой для работы в шахте было вдоволь. Позже радиоперехват донес с грузинской стороны: абхазы применяют ранее неизвестное в мире сверхоружие – разрывает танк пополам. Представляешь? Затем Николай склепал из нескольких подбитых танков один действующий. Следом другой. Так у ткварчельцев появилась своя бронетехника. Из водонасосов и электродвигателей он смастерил и запустил на горной речке целый каскад мини-электростанций. Вот, а ты говоришь, пьяница… Не скрою, какое-то время после войны он пил. Но вот уже несколько лет работает у меня. Нахвалиться на него не могу. Настоящий Левша! Позавчера годовщина была со дня гибели семьи, поэтому выпили с ним немного. А больше Николай – ни-ни!

– Хорошо, если так. Но он смотрит на меня… – я замялась, – так, что мне не по себе становится.

– Понятное дело, – усмехнулся Вадим. – Ни он, ни Давид, ни Мадина не хотят повторения ошибок…

– Чьих ошибок? – быстро спросила я.

Но врасплох собеседника не застала.

– Тебя не касается. – Вадим помрачнел. – И тоже к делу не относится.

Он остановился перед одноэтажным каменным зданием с облупившейся штукатуркой, давно некрашенными оконными рамами и с едва заметными буквами на выцветшей вывеске «Дом культуры села Члоу.

Очамчирский сельсовет». На дверях висел большой амбарный замок.

– Пришли! Но что-то не видно Гочи. Ты посиди на скамейке, – кивнул Добров на деревянное сооружение, истертое множеством задов, – а я поднимусь к нему домой. Узнаю, что со стариком. Обычно он днями толчется у клуба.

– Хорошо. Только ты недолго!

Я уселась на лавочку.