Небо на двоих

Как бы не пришлось ампутировать ногу…

Когда-то преподаватель с военной кафедры рассказывал нам, студентам, что при подобных катастрофах – землетрясениях, обвалах, оползнях, когда масса людей находится под обломками долгое время, порой по несколько суток, синдром длительного сдавливания конечностей – обычное дело. Интоксикация организма продуктами распада тканей высочайшая, почти никто не выживает, даже если вовремя ампутировать ноги или руки. Но Сырма пробыла под завалами недолго, может, получится ее спасти?

К счастью, крупные сосуды не пострадали, и я ввела внутривенно препарат, улучшавший работу почек.

После осмотра сняла жгут и просто забинтовала ногу от пятки до паха. И следом попросила Илико и еще двух парней наполнить пластиковые бутылки холодной речной водой, чтобы обложить ими поврежденную ногу.

Сырма с трудом приоткрыла глаза. Взгляд у нее был замутненный и отстраненный.

– Бабушка… – прошептала она, – бабушка жива?

И снова закрыла глаза.

– Водка, чача есть у кого? – бросила я, не обернувшись, потому что занялась раной на предплечье.

Сняла жгут, очистила ссадину перекисью и перевязала.

Из-за спины быстро подали фляжку, и я, приставив ее к губам Сырмы, приказала:

Девушка послушно глотнула. Я видела, как судорожно дернулось ее горло, но зато она снова открыла глаза. И взгляд стал более осмысленным. Она сфокусировала его на мне.

– Оля? – прошелестел девичий голос. – Я думала, мама…

– Софико! Софико! – раздалось за спиной. – Подняли Софико!

Я бросила взгляд через плечо.

Худенькая старушка с тощими седыми косицами и в рваной рубахе была не только жива, но отделалась, похоже, намного легче, чем внучка. Мужчины пытались поддержать ее под руки, а она что-то крикнула гневно по-абхазски и, пошатываясь, но своим ходом направилась к Сырме. Упала рядом со мной на колени и принялась голосить, как по покойной.

Я пыталась объяснить, что Сырма жива, просто слаба сейчас, и ей нужен покой и лечение. Но старушка хваталась за брезент, когда ее оттаскивали в сторону, брыкалась.

Явно была в шоке…

Сырму осторожно положили на носилки. Илико и его приятель подхватили их и уставились на меня, ожидая указаний.

– Несите в госпиталь, – сказала я. – Передай маме и Мадине, что подойду следом за вами.

А сама занялась Софико. Ввела ей раствор феназепама – старушка даже не заметила укола. Зато вмиг, словно выключатель щелкнул, перестала голосить и бросаться в драку. Села на камни, застыв, как изваяние.