Небо на двоих

 – И при чем тут Горшков? Какие деньги мог ему заплатить Данила? Парень же гол, как сокол! А Лизонька? Она даже не вступила в наследство! Но я изрядно испорчу ей кровь, если мерзавка станет претендовать на все Юрино имущество…

– Не кипятись, – мягко остановил меня Вадим. – Собака попала под машину. Данила подобрал ее, перевязал, как мог. Сейчас ей сделали сложную операцию, но ногу сохранили. Кстати, на шерсти ротвейлера профессор обнаружил следы краски. Скорее всего, от той машины, которая его сбила.

– Указатель! – крикнула я.

Вадим резко вывернул руль, съезжая на уходившее вбок шоссе. Впереди снова мелькнули огни внедорожника. До Загрядья оставалось километра два, когда Данила вдруг решил спуститься на проселок. Мы последовали за ним – по кустам, по щебенке съехали на грунтовую дорогу.

На всякий случай Вадим выключил фары, и мы двигались почти на ощупь в пыльном облаке, которое оставлял за собой внедорожник.

– Куда это он? – спросил Вадим.

– Похоже, направился в объезд, – ответила я. – Там кусты, пустырь.

Мужчины вскладчину построили спортивную площадку для детей, да и сами иногда играли на ней в футбол.

– Нет, придется оставить машину и идти пешком, если хочешь посмотреть, зачем Данила сюда заявился.

– Я тебе отвечу, зачем… – судя по всему, усмехнулся Вадим.

Но тут «Хаммер», видимо, попал колесом я яму. Машину тряхнуло, и Вадим выругался:

– А, чтоб тебя! Наделают вездеходов, а они ни одной рытвины не пропустят!

Теперь мы ехали на малой скорости, плелись, как черепаха, за красными огнями, едва заметными в пыли.

– Говори, – я тряхнула его за плечо, – зачем здесь Данила?

– Данила? – переспросил Вадим. – Ты еще не догадалась?

– Н-нет, – тихо сказала я, чувствуя, как постепенно, словно кувшин, наполняюсь ужасом.

– Я встретился на днях с одним частным детективом, моим давним добрым знакомым, и попросил его отследить некоторые моменты жизни твоего бывшего благоверного. В течение последнего года. Для парня не составило труда дать мне ответ почти сразу – ведь месяцем раньше его нанял Богданов.

Усекла? Кстати, ты в курсе, что твой банкир написал на тебя завещание восемь месяцев назад? Не пройдет и полгода, как ты, а не Лиза, станешь очень богатой дамой.

– Богатой? – ахнула я. – Завещание? Я ничего не знала…

– Как раз восемь месяцев назад врачи поставили Богданову жесткий диагноз: неизлечимая болезнь сердца. Жить ему оставалось год или два. Думаю, по этой причине он и бросился во все тяжкие. Решил вкусить, так сказать…

– Не надо, – сказала я тихо.