Небо на двоих

Часть ее была завалена снаряжением: палатками, шезлонгами, складными кроватями, рюкзаками, спальными мешками и связками ботинок с высокими берцами и рифленой подошвой. Я вспомнила, чем, по рассказам Любавы, занимался Вадим в летнее время, и подумала, что снаряжения заготовлено человек, кажется, на пятьдесят. Так что покой в этом доме – понятие относительное. «Ко всему можно притерпеться, – подумала я, – если не забивать себе голову!»

Вадим открыл входную дверь и пропустил меня вперед. Я замерла в растерянности у порога.

Такого великолепия я никак не ожидала. Первый этаж не походил ни на что, виденное раньше. Никаких медвежьих шкур и оленьих рогов по стенам! Никаких очагов посреди комнаты! Светлый, с легким желтым оттенком пол, такой блестящий, что в нем отражалась огромная люстра, висевшая в центре потолка. Длинный стол цвета слоновой кости. Мягкие, сливочных тонов диваны вдоль стен. Над ними картины, в которых реализм, как я отметила, и не ночевал, – что-то яркое, сплошное торжество цвета и щедрых мазков. Шесть колонн поддерживали потолок. А в них – сквозные ниши, где установлены статуи женщин с пышными формами и обнаженной грудью. Справа камин. И там две гипсовые дамы с шикарными бюстами в качестве кариатид поддерживали каминную полку. И все! Ничего больше из мебели или декора! Словно огромный танцзал.

Я фыркнула про себя. Купеческий размах… Желание пустить пыль в глаза… Фу, как примитивно! Но одно меня примирило со вкусами Вадима: охапка дров, которая лежала наготове в камине.

Как здорово! Видно, хозяин дома тоже любил живой огонь. Впрочем, кому не нравится посидеть в непогоду возле пляшущего на поленьях огня? Нет ничего приятнее, чем смотреть на язычки пламени, слушать, как потрескивают угли, и мечтать о чем-то светлом и немного грустном (возможно, потому грустном, что мечты о счастье так редко сбываются).

Я отвела взгляд от камина. Будь моя воля, первым делом разожгла бы огонь, чтобы в огромном, каком-то театральном зале повеяло живым духом.

Но не я здесь распоряжалась, поэтому вновь принялась рассматривать зал.

Противоположная стена оказалась полностью стеклянной. Она выходила в сад, где цвели фруктовые деревья, и гроздья сирени стучались в нее. За стеклом просматривались роскошные цветники, а еще беседка, густо обвитая виноградной лозой.

В углу зала за одной из колонн я заметила барную стойку. За ней – кухня сочных желтых и цвета кофе оттенков.