Небо над бездной

Она проснулась, по голове меня погладила и говорит: обещай, Миша, что свое проклятое зелье ты мне вливать не станешь, позволишь помереть спокойно.

— Проклятое зелье?

— Так она называет препарат. Она как будто даже стала побаиваться меня, не дает себя осмотреть. Подпускает к себе только Таню.

Федор открыл рот, чтобы спросить, где же все-таки Таня, но Михаил Владимирович вдруг замер, приложил палец к губам, напряженно прислушиваясь.

— Как бы Миша не проснулся, — прошептал он, — Маргошка, видишь ли, взяла моду ночевать у него под одеялом.

Что-то загрохотало.

— Марго! — простонал профессор и бросился в гостиную.

На полу валялось несколько разбитых чашек. Медленно покачивалась верхняя дверца буфета.

— Вылезай, чудовище! В ответ ни звука.

— Считаю до трех. Учти, я знаю, где ты. Если сию минуту не вылезешь, запру тебя в клетке. Один, два…

Между дверцами показалась бежевая обезьянья мордочка в золотистой гриве.

— Ждешь, когда скажу три? — сурово спросил профессор. — Обжора, ты и так их лопала, сколько хотела. Не можешь успокоиться, пока все не доешь? Тебе сушеные яблоки дороже свободы?"

"Марго перестала жевать, вытянула губы трубочкой, помотала головой, элегантно спрыгнула профессору на плечо, прижалась к его шее, жалобно запищала. В кулачке она держала ломтик яблока и пыталась запихнуть его профессору в рот.

— Отстань, лицемерка, — сказал Михаил Владимирович и вышел с пристыженной Марго на плече.

Федор отправился на кухню, за веником и совком, собрал осколки. Через минуту профессор вернулся, сел в кресло. Обезьянка перебралась с плеча на колени, ткнулась носом ему в руку.

— Ладно, все, — он потрепал золотистую гривку, — твое счастье, что Миша не проснулся.

Обезьянка подпрыгнула, захлопала в ладоши. Лампа подсвечивала золотистую шелковую гривку, большие карие глаза сияли.

— Проклятое зелье? — спросил Федор.

— Да. Эффект поразительный. Мне принесли полутрупик. А теперь посмотри на нее. Я не встречал более жизнерадостного, ласкового и разумного существа.

Марго всплеснула лапами, похлопала себя по груди. Длинные мягкие губы растянулись в гордой улыбке.

— Можно подумать, ты понимаешь, о чем мы говорим, — обратился к ней Федор.

Марго закивала в ответ, скорчила смешную рожицу, издала тонкий мелодичный звук.

— Она все понимает.