Онлайн-библиотека книг
Слава богу, вы еще здесь. Я уверен, он сам ее подстрелил, а теперь требует, чтобы мы, чтобы вы спасли! Лично вы, и никто другой! Но это невозможно, я попытался объяснить ему, кровотечение сильное, остановить не удается. Она потеряла около литра и продолжает терять.
Михаил Владимирович снял пальто, надел халат, отпер дверь и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени.
— Уфлис, весьма влиятельный чекист, привез раненую, Карасеву, тоже чекистку, — объяснял на бегу, сквозь одышку, Тюльпанов, — двадцать семь лет, огнестрельное брюшной полости.
Дверь в приемный покой была распахнута. Снаружи застыли два молодых чекиста с маузерами. Внутри сестра и фельдшер прижались к стене. Мужчина в кожаной куртке стоял возле каталки, спиной к двери. В левой руке он держал кружку с водой, в правой револьвер. На каталке лежала женщина, накрытая простыней до подбородка. По простыне растеклось огромное кровавое пятно.
— Пить, пить, — повторяла женщина.
Мужчина пытался напоить ее, но не мог приподнять ей голову. Правая рука была занята револьвером, направленным на фельдшера и сестру. Капли воды из кружки шлепались женщине на лицо. Она облизывала губы. Мужчина тихо, страшно матерился.
— Ей нельзя пить, нельзя, — монотонно твердила сестра и вжималась в стену так, словно хотела просочиться в соседнее помещение.
Фельдшер зажмурился и молчал. Михаил Владимирович бесшумно пересек комнату, приблизился к кожаному сзади, ухватил за запястье руку с револьвером, дернул вниз и за спину.
— Товарищи, товарищи, это профессор Свешников, не надо в него стрелять, — испуганно залопотал Тюльпанов.
Кожаный глухо матерился, пытался развернуться, вырвать руку.
— Да возьмите же его, нет сил держать, или я вывихну ему сустав, — сказал Михаил Владимирович.
— Товарищ Уфлис, — спросил один из чекистов, мальчик не старше восемнадцати, — что нам делать, товарищ Уфлис?
— Это контрреволюция, мать твою! Шлепни гада! Пли! — прохрипел Уфлис.
Он бы вырвался, но осмелевший фельдшер схватил его за левую руку.
