Небо над бездной

«Герман скоро проснется, явится сюда, будет знакомить, — подумал он, — вот тогда и пообщаемся».

Словно прочитав его мысли, господин любезно улыбнулся и прошел мимо, к соседнему столику, скрытому за розовыми кустами.

Лакей принес кофе. Кольт сжевал кусок мягкого козьего сыра, перевернул газетную страницу и стал читать статью известного политического обозревателя. Статья посвящалась Партии общечеловеческих ценностей. Автор радостно приветствовал ее появление. Среди учредителей почтительно упоминалось имя Петра Борисовича.

«Весьма авторитетная фигура в международных деловых кругах» — так определил Кольта обозреватель.

Судя по бодрому тону, рекламная кампания ПОЧЦ разворачивалась широко, щедро. Обозреватель славился своим едким сарказмом, считался мастером разоблачений и пессимистических прогнозов, и панегирик от него стоил очень дорого.

Начал он с горькой констатации падения нравов, пьянства, распада семьи, потери этической парадигмы. Язвительно покритиковал правительство за бездействие в этой важной сфере, потом сыграл аллегро, живо, весело поведал о ПОЧЦ.

Дойдя до слов «Хорошие люди должны объединяться и действовать ради будущих поколений», Петр Борисович отбросил газету и с тоской подумал: «Зачем я, старый идиот, ввязался в это?»"

"Разноцветные бутоны роз вдруг показались безобразными, мертвыми, вроде гипсовых золоченых розочек, которыми украсила свою спальню Светик. Запах стал приторным, жирным, от него ныл затылок и першило в горле. Присутствие лысого пожилого господина почему-то ужасно напрягало.

Иностранец сидел тихо, в нескольких метрах от Кольта, и почти не был виден за розовыми кустами. Только жилистая нога слегка покачивалась. Тапочек болтался на большом пальце. Господин ловко подкидывал его, ловил, опять подкидывал.

У Петра Борисовича возникло неприятное чувство, что он когда-то уже встречал этого лысого и даже знаком с ним.

— А, вот ты где! Уже завтракаешь? Без меня? Ну, здравствуй, брат, выглядишь отлично. Посвежел, похудел.

Йоруба неожиданно выскочил из-за лимонного деревца, в кедах, в красно-белом спортивном костюме.

Пришлось подняться из кресла, облобызаться.

— Привет, Герман. Рад тебя видеть.

— Сиди, сиди, Петр, нюхай розы, наслаждайся. Вчера у тебя был романтический вечер, ты еще не вернулся к реальности, не буду тебе мешать. — Йоруба скрылся за кустами и громко воскликнул: — Зигги! Ты тоже тут! Не познакомились еще?

«Зигги», — повторил про себя Петр Борисович.

Он успел сообразить, почему присутствие иностранца напрягло его.